спины близнецам и думал о том, что несмотря на то, что не добавил в свои блюда ни капельки энергии, всё равно был уверен в победе на все сто. Вот что значит опыт. Вот что значит практика и тысячи часов, проведённых на кухне.

Кухня… для меня она, как для Ани поле боя. И командовать парадом на своей кухне я буду сам. Лично…

Интерлюдия. Маркиз Оливарес.

Маркиз Оливарес метался по кабинету и методично опрокидывал мебель. С грохотом на пол летели шкафы, тумбы, стулья и даже тяжеленный письменный стол не избежал своей участи.

— АААА-ААА!!! — заорал Гильермо.

Маркиз не любил, когда его планы проваливаются. С детства привык к тому, что всё идёт именно так, как он и задумал. И что же? В последнее время провалы преследовали его буквально на каждом шагу. Причём именно здесь, в Венеции. Чёртов аномальный город, в котором всё идёт наперекосяк!

— А-ААА!!!

И тут в дверь постучали.

— Можно?

— Можно! — рявкнул маркиз, и в комнату вошли люди.

Четверо. Члены переговорной команды. Той самой, которую он послал выкупать капитана Диего и его команду. Ну или хотя бы просто Диего, ведь тот был слишком нужным человеком. Он был слишком предан, слишком много знал, а что самое главное — он выполнял за маркиза самые грязные дела. Чётко, уверенно, и с непритворным наслаждением. Идеальный исполнитель.

— Ну? — спросил Оливарес. — И как у нас дела?

— Кхм-кхм, — слово взял седобородый респектабельный мужчина чуть за пятьдесят. — Кажется, сеньора Диего не получится достать. Он нарушил слишком много законов, и в освобождении ему было отказано.

— В каком смысле «отказано»⁈ — взвился Оливарес. — Вы же лучшие дипломаты и переговорщики нашей семьи! Я же плачу вам деньги, и притом немалые! — маркиз обошёл каждого из юристов, пронзительно заглядывая им в глаза. — Вы же можете с одной-единственной зарплаты купить себе дом в любой точке мира! А под старость, так вообще собственным городом обзавестись⁈ И почему в таком случае, спрашиваю я вас⁈ Почему вы не справились⁈

— При всём нашем уважении, сеньор…

— УВАЖЕНИЕ!!! — внезапно раздался крик за спиной Оливареса, а следом за ним громкое причмокивание. Маркиз вздрогнул, обернулся, но никого не увидел.

— Вы тоже это слышали? — спросил он у юристов.

— Слышали что? — уточнил седобородый. — Сеньор, кажется вам стоит успокоиться и…

— Я сам знаю, что мне надо и не надо! Докладывай дальше!

— При всём уважении, — повторил юрист. — Деньги нам платите не вы, а ваш отец, — и ещё раз закрепил на всякий случай: — При всём уважении.

— Не упоминай это слово! — крикнул Оливарес. — Дальше!

— Мы сделали всё, что могли, сеньор, — седобородый развёл руками. — Но это дело никак не выиграть. Боюсь, мы ничего не можем сделать.

— Но вы должны были! Должны, слышите⁈ Это ваша работа!

— Мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сделали всё, что могли. Мы пробились на личный приём к самому дожу, вы хоть понимаете, что это значит?

А маркиз понимал. Это было действительно… круто! С профессиональной точки зрения, это был высший пилотаж, ведь даже сам Гильермо не мог похвастать такой привилегией. Нынешний дож практически никогда не давал аудиенций.

— И-и-и? Что сказал дож?

— Дож сказал, что у нас нет ни малейшего шанса освободить сеньора Диего.

— Да как же так⁈ — взорвался Оливарес. — Почему⁈ Венецианцы — это ведь просто торгаши! Всегда такими были, есть и будут! Они всё продают! Вещи, информацию, и даже собственную семью при случае толкнут! Почему вы не предложили дожу денег⁈ Раз никакие разумные доводы не помогали, надо было… ПРОСТО!!! ПРЕДЛОЖИТЬ!!! ДЕНЕГ!!!

Тут маркиз начал задыхаться. Вытаращив глаза, он переводил взгляд с одного юриста на другого.

— Кхм-кхм, — прокашлялся седобородый. — Мы…

Но тут Оливарес отдышался.

— Если не помогали деньги, надо было намекнуть на мощь Испании! Намекнуть, что мы можем устроить Венецианской Республике настоящие проблемы!

— Кхм-кхм, — юрист по-прежнему хранил обладание. — Сеньор Гильермо, ну неужели вы думаете, что мы не испробовали всё это? Думаете, что нам по пятнадцать лет?

— То есть вы предлагали деньги?

— О, да. Не напрямую, само собой. В формате пожертвования городу предложили очень солидную сумму.

— И?

— И дож отказался.

Оливарес оглядел разгромленный кабинет. Взял опрокинутый стул, поставил его и присел.

— Но… почему? — сейчас маркиз выглядел растерянно, как никогда раньше. — Но что-то ведь можно сделать, да? Не может же быть такого, чтобы ничто не помогало.

— При всём…

— Тихо! — Оливарес наставил на юриста трясучий от злобы палец. — Не смей!

— С должным почтением, — исправился седобородый. — Должен вам сообщить. Когда мы предложили дожу деньги… знаете, что он сделал? Он рассмеялся! Просто рассмеялся в ответ, а следом предложил нам продать Испанию.

— Чего? — выдохнул маркиз.

— Сказал, что раз Испания так обижена на то, что он арестовал сеньора Диего, но он готов купить её ради того, чтобы не плодить между державами разногласия и обиды.

Нижняя челюсть маркиза испытала на себе непреодолимую силу гравитации. Сама земля поманила её тысячей пряников, и сопротивляться было бессмысленно. Широко-широко раскрыв рот и вытаращив глаза на собственных юристов, Оливарес думал о том, куда он вообще попал? В какую-такую альтернативную реальность, где деньги не могут решить простейший вопрос? Это ведь невозможно, просто невозможно!

— И знаете, — вдруг добавил седобородый. — Когда синьор дож предлагал купить Испанию… Вы знаете, мне почему-то кажется, что он вовсе не шутил…

Глава 8

Интерлюдия. Баржа, которой предстоить стать винокурней

«Стелла ди Марэ» или же «Звезда Морей» — довольно пафосное название для нелепой плоской посудины, которая издалека напоминала плавучий комплекс гаражей-ракушек. Но уж как есть. Выбирать особенно не приходилось, а смена имени баржи была бы очень сложным процессом в юридическом плане. Да и надо ли вообще? Менять название?

Итак! «Звезда Морей» мерно покачивалась на волнах в полумиле от Венеции. Причём если сам город прямо сейчас был освещён ласковым солнцем, то здесь почему-то погода стояла максимально