Глава 2

Дверь в чулан со скрипом открылась, явив моему взору силуэт сторожа, вечно озлобленного и нередко пьяного мужика, которого держали в приюте исключительно из-за того, что больше желающих охранять эту деревню от детей не было.

У нас постоянно кто-то сбегал, но всех неизменно ловили и возвращали назад. А еще воспитанники то и дело мутузили друг друга и бились не хуже мартовских котов. Разнимать их было то еще удовольствие.

Драться я не любила, но научилась. Только в приюте я поняла истинное значение фразы «выживает сильнейший», но где-то в глубине души была уверена, что не все люди такие агрессивные и жестокие. Хотя с такой жизнью верить в это было очень трудно.

Например, совсем недавно Тамир зажал меня в углу. Вместо желаемого он получил пару лишних синяков и лишился зуба. И вечером того же дня толкнул меня в камин. И если кожа пострадала несильно, то волосы пришлось коротко остричь, что никак не способствовало развитию у меня человеколюбия.

Но ведь моя мама была замечательной женщиной, доброй, ласковой и отзывчивой. «Ага, и что с ней стало, не забыла? Будешь такой, как она, не выживешь!» - промелькнула в голове. В общем-то, здравая мысль, но я отмела ее в сторону. Нельзя становиться такой, как все эти люди. Нельзя становиться одной из них.

— Кто это здесь ходит? — хрипло вопросил сторож, вглядываясь в темноту чулана.

Я поудобнее перехватила подвернувшуюся под руку метлу, готовясь дать отпор и, если понадобится, бороться за свою свободу до последнего. Все равно мне терять уже нечего.

— Кто, я спрашиваю? — грозно крикнул сторож, зажигая фонарь и поднимая его у себя над головой, — а, это ты, шальная бестия?! — ему хватило тусклого лучика света, чтобы меня узнать. — Никак не угомонишься? А ну марш к себе в комнату, и я, так и быть, ничего не расскажу хозяйке.

Нервы напряглись до предела, я стиснула древко метлы и закусила губу. Нет уж, дядя, кукиш тебе с маслом! Даже без масла, а то жирно будет.

И почему люди не летают? Вот как оторвалась бы сейчас от земли, унеслась отсюда за тридевять земель, и леший бы кто меня нашел, даже с собаками.

Я лихорадочно продумывала пути отступления, просчитывая траекторию движения сторожа и размеры свободного пространства. Получалось плохо. Места мало, я в тупике. Подобно сжатой пружине, я застыла на одном месте, отчаянно желая только одного: убраться отсюда.

Внезапно метла дернулась и потащила меня к выходу. Я вздрогнула и обхватила ее ногами, вовсе не собираясь самостоятельно падать в руки злого дяденьки, ругающегося на чем свет стоит — это он тоже на грабли наткнулся, вот нечего садовый инвентарь разбрасывать, хе-хе!

Метле же было наплевать на мои жалкие потуги: она взмыла в воздух, и я, не успев разжать сведенные судорогой пальцы, вместе с ней пробкой вылетела из чулана и понеслась в неизвестном направлении. И только спустя лучину до меня дошло, что я только что чудесным образом избежала завтрашней встречи с господином наместником и ритуала изъятия силы, и вообще, жизнь прекрасна!

А что через два месяца наступит зима, в этом году решившая вступить в свои права гораздо раньше обычного, на ночь лужицы уже схватывает тоненькой корочкой льда, а перелетные птицы уже давно покинули эти края — это так, всего лишь мелкие неприятности. И пусть у меня ничего, кроме гребня и метлы, не было, я ощущала себя чуть ли не самым счастливым человеком на этой земле.

А в какую сторону мы летим-то? Я завертела головой, пытаясь отыскать на небосводе ответ по звездам. Но, к сожалению, все мои познания в астрономии сводились к тому, что солнце встает на востоке, садится на западе, а еще есть север и юг, которые находятся в противоположных друг от друга направлениях.

А куда мне нужно? О том, что находится дальше по курсу, я имела представление довольно смутное. Наверняка какая-нибудь деревня или даже город.

Вот найду себе тихую деревушку где-нибудь в глуши, и поселюсь в домике на окраине. Можно будет поменять взгляды тамошних жителей на магию, показать, что это совсем не страшно, а иногда и полезно. Вот только надо сначала этой самой магией научиться пользоваться…

***

Через некоторое время эйфория от неожиданно приобретенной свободы отошла на второй план, я начала подмерзать от ледяного ветра, дующего мне в спину, и вообще решила, что лететь задом наперед и вверх тормашками не очень-то удобно.

И если развернуться на летящей метле мне удалось сразу, то договориться с ней о том, кто будет сверху, не получалось. Метла, уверенно считая себя тут главной, не давала мне ни поменять направление полета (или же просто я неправильно ей управляла), ни сесть на нее более-менее нормальным образом. В итоге я смирилась и вытянулась вдоль древка, плотно обхватив свой транспорт ногами и руками.

Когда краешек небосвода начал светлеть, я уже окончательно окоченела и держалась на одном упрямстве. Как заставить сие дивное средство передвижения приземлиться, я не имела ни малейшего представления. Да еще и чувствовала себя хуже, чем после целых суток работы. Голова слегка кружилась, а звезды перед глазами расплывались. Сознание упорно пыталось уплыть, но я все же старалась не отключиться и даже заметила, что метла летит по какой-то странной траектории (пьяный сторож и то прямее ходит), постепенно снижаясь.

Видимо, ее летательные способности напрямую зависели от запаса моих колдовских сил, которые, скорее всего, так же, как и физические, уже на исходе.

А что подо мной? А подо мной лес, да. Хорошо, хоть не деревня, а то бы меня точно сожгли за колдовство. И падать, наверное, не очень жестко будет.

На этой оптимистичной ноте сознание-таки покинуло мое бренное тело, и пальцы, кажется, соскользнули с деревяшки, которую обхватывали уже Тьма знает, сколько времени.

Глава 3

Большой Див и его команда уже давно спали. Кто у догорающего кострища, кто в поставленных на скорую руку шалашиках, сооруженных их лапника. И если звучный треск большинство членов небольшой компании оставило без внимания, утомленное успешной вылазкой, то отборная ругань главаря, спешно выскочившего из ломающегося шалаша, подняла на ноги всех.

Взоры разбуженных, а потому недовольных людей «радовал» сложившийся шалаш, на остатках которого валялось чье-то безжизненное — или в скором будущем безжизненное, ибо злющие разбойники не собирались щадить нарушителя их спокойствия — тело и, собственно, хозяин шалаша — Большой Див, продолжающий смачно ругаться. Довершила картину маслом метла, пару мгновений позже свалившаяся прямо на голову главного разбойника.

— Гля, да это же девка! Симпатичная, — разглядывая хрупкое существо, которое, несмотря на короткую стрижку, никак