до ближнего города добраться, а там бы с головой-то договорился. Да где там! Подстрелили меня… свои же. Так-то. Меня потом один отшельник полгода выхаживал. Повезло мне. Остальным дурмана в пищу подсыпали и ночью перерезали.

— Что же ты, сынок, раньше-то молчал? — вскинулся старик. — Мы ж тогда все окрестности на уши поставили, лишь бы понять, что случилось! Почему два города меж собой войну повели, почему народу полегло столько и, главное, почему до столицы дело дошло, когда уже тела считали?

— Да уж будь уверен, дед, кому надо я все рассказал. А к главному преступнику подобраться никак.

Старик разволновался так, что морщинистое лицо его пошло красными пятнами и руки затряслись.

— Что же это никак? Где же он спрятался? Парень, ты давай этим делом займись, а я тебе подсказочку дам.

— Заняться? Для чего? Пять лет прошло, людей не вернуть, хороших, между прочим, людей. А против виновника некому встать.

— Как некому? А ты на что?

— Я? А разве я там был? Член королевской семьи? Племянник королевы?

— Ты да Харриан… Да не зыркай ты, живой твой Харриан, вытащили его. Нашлись люди. В монастыре он замкнулся. И еще некоторые живы, смогли пробиться. Только кто убийц нанял, понять не можем. Вроде бы просто все, князь этот опальный, да только уж очень он умер не вовремя. Ты, юноша, мне хвостик покажи, а мышь-то я вытащу. Кто ж у нас умник такой?

Эрхан втянул с шумом воздух. Знал бы ты, дед, сколько времени он пытался сначала распутать этот клубок а потом загнать свои выводы в глубины памяти! Ничего хорошего в этой истории не было, эго не гот случай который можно рассказывать детям перед сном. Ну разве что будущим королевам

— А кто поместье Харриана себе забрал? Горнин, правильно? Двоюродный братец, при Харриане первым приятелем бывший. А Горнин у наг чей сын?

— Горнина-старшего, полагаю? — озадаченно предположил генерал Эрл Но Горним старший — верный слуга империи, я с его отцом воевал! Мальчик он положительный, да и за племянника искрение переживал' Мы его проверили… ай-яй-яй! Неужто ошиблись в нём?

— У Горнина-старшего, кроме этого… еще четыре дочери и старший сын Поэтому у Гориимз младшего есть немало причин сомневаться в ощутимости своего наследства. Но у Горница младшего была мать, умершая едва ли ни при его рождении, урожденная

— Урожденная Бер-Госс, черт бы ее побрал… побледнел старик. — А браг ее, Джан Бер-Госс, давний любовник Эйи! Как все просто!

— Не так уж и просто, — вздохнул Эрхан. — Горнин-младший же был близким другом Харриана, любимцем горожан, с Бер-Госсами на брудершафт не пил. Наверняка в резне уцелел случайно, а Харриан его любил и сам своё поместье под управление ему передал. А бунт, разбойники, якобы опальный князь… Уж его-то наверняка бы поймали… А так, мертвым нашли. Чтоб не болтал. И всё. Зачинщик мятежа мёртв. Хозяин поместья мёртв. Жена и дети… Я сам их хоронил. А поместье переходит к законному наследнику, близкому родственнику и задушевному другу. А те, кто хоть что-то подозревали, лежат в братской могиле на излучине реки.

— Дело это взяла на себя Эйя, в очередной период интереса к семейным делам. Она… Она баба незлобная, только от мужиков очень зависимая.

— Не злобная? — приподнял брови Эрхан. — Очевидно, она изменилась в лучшую сторону.

— Ох! Ну скажем, не особо опасная. Предсказуемая. Не семи пядей во лбу. Но уж если сравнивать с Эрмой… Ох, прости, Эрхан!

— Если сравнивать с Эрмой, все кажутся гениями, — кивнул Эрхан. — Тьфу, и кто придумывает эти имена нечеловеческие? Ох уж мне эта традиция, язык сломаешь.

* * *

«Славное потомство оставил Эрлих», — сумрачно размышлял Эрхан, разглядывая свое семейство.

Эрайна, ради него поднявшаяся с постели, выглядела неважно, но отнюдь не так плохо, как он думал. У него сложилось стойкое убеждение, что старушка просто устала и нормальный отпуск легко поставит её на ноги Эрма болтала и смеялась невпопад, как и раньше. Ничуть не изменилась. Замуж она не вышла. Душевные болезни не обходят и королевские дома. Эрма по развитию была на уровне семи-восьмилетнего ребенка.

Эйя была очень красива, холеное лицо её было искусно накрашено, а платье отличалось несколько вычурной элегантностью и рискованным вырезом. Она-то говорила в тему, была любезна и сдержана с Эрханом, почтительна с королевой и почти не кокетничала со своим Бер-Госсом, который тоже присутствовал за столом. Она сообщила Эрхану, что свадьба их — дело уже решенное, и она очень рада, что теперь вся семья может присутствовать на ней. Смотреть на нее внутренним зрением Эрхан опасался. Она не просто ненавидела его, явившегося так не вовремя, она уже готова была его уничтожить. В то же время он ощущал некоторое ее облегчение, которое не мог внятно объяснить. Неужели у нее остались хоть какие-то материнские чувства?

Бер-Госс никакого облегчения не испытывал. Он разглядывал Эрхана с брезгливым недоумением, как ученый рассматривал бы лягушку, отчего-то пытавшуюся избежать препарирования. В то же время он был добродушен и всеми силами пытался если не завоевать его расположение, то разузнать, чем же он всё-таки столько лет занимался, неужели только учился? Его понять немудрено — в преддверье свадьбы явился блудный сын невесты, неизвестно где пропадавший невесть сколько лет. Почему именно сейчас? Где он был? Как он отнесется к известию о свадьбе матери?

Эмма-Ли угрюмо ковырялась в своей тарелке. Её супруг, и раньше, по словам королевы, не высказывающий интереса к делам государственным, находился в своем имении вместе с детьми.

За годы отсутствия Эрхана скончалось не меньше дюжины тетушек её величества, что, конечно, объяснялось их преклонным возрастом. Если королеве было уже глубоко за семьдесят, то их возраст приблизился бы уже к сотне. Только генерал Эрл был бодр и весел в свои девяноста, с энтузиазмом расспрашивая Эрхана про его странствия. Ах да! Эрин. Эрин была одета в белое платье. Она ела молча, но глаза ее внимательно блестели. Эрхаи был уверен, что она не пропустила ни слова. Несколько раз Эрхан обратился к ней на приморском наречии и на языке страны Руху, и она весьма удовлетворительно ответила ему.

Как только королева поднялась из-за стола, мгновенно подхваченная под локоть специальным пажем, все присутствующие отложили вилки. Ещё не подавали десерта, и не все закончили трапезу, но королева изволила закончить обед. На взгляд Лекса, что было дико и неправильно, поэтому он есть не перестал, даже когда Эмма-Ли чувствительно толкнула его в бок.

Эрайна же, гневно взглянув на внука, резким голосом приказала ему следовать за