– Отпусти его, – всхлипываю, глядя на своего бывшего и судорожно глотаю воздух. – Отпусти. Он просто помогал мне.

– Ты могла обратиться за помощью ко мне, – останавливается в шаге от нас и ровно посередине, но глаза при этом сканируют исключительно меня.

– Мы ведь даже незнакомы! – выплевываю, чувствуя, как паника захлестывает, стягивая горло невидимыми путами.

– Разве я дал повод меня бояться?

– Ты преследуешь меня, залезаешь ко мне в дом! – слезы ручьем катятся, скапливаясь на подбородке и стекая вниз по шее, когда я вижу, что Лис делает шаг в сторону Марка.

Почему он молчит? Почему не пытается выбраться? Я хочу вскочить и подбежать к нему, но пистолет в руках Даниила дает понять – он будет быстрее.

– Но при этом я ни разу тебе не навредил, – недовольно хмыкает Лис, а после… наводит дуло в то место, где по идее находится лоб Марка. – Видишь ли какое дело, Сокровище, у него есть шанс. Если ты сделаешь правильный выбор.

– Какой выбор? – пытаюсь кричать, но выходит только скрипучее сопение, перемешанное со слезами и химическим привкусом.

Этот придурок вырубил нас и вывез в лес! Это точно так, потому что я помню, как засыпала в кровати Марка, пока он спал на диване!

– Будь моей. И он останется жив, – будто обсуждая погоду говорит Даниил.

– А если откажусь? – спрашиваю, заранее зная ответ.

Но я точно не стану на это соглашаться. Он ведь не совсем больной? Косить людей направо и налево. У него хватит ума понять, что я не стану о таком молчать.

– Ты знаешь, что будет, если откажешься, – хмыкает он.

– Ты не сделаешь этого, – против воли начинаю рыдать еще сильнее.

– Ответ, Ярослава, – пропуская мимо ушей мои слова, стоит на своем.

– Если ты думаешь, что после таких методов я буду с тобой, то ты ошибаешься! – кричу в истерике, но резко замолкаю, когда слышу звук приглушенного выстрела. Даже дыхание задерживаю, глядя, как тело падает на землю. Тело моего бывшего. Тело Марка.

– Ты чудовище… – срывается с моих губ вместе со всхлипом.

Не уверена, что могу выдавить ещё хоть что-то, глядя на тело, что лежит рядом без признаков жизни. Ни дыхания, ни карих глаз, смотрящих с нежностью. Только белеющая кожа рук и зияющая дыра там, где должна быть его голова, которую я вижу даже при скудном освещении от фар. Я буду видеть её вечно. Закрывая глаза и глядя в зеркало. При каждом смехе и слезах. Моё личное напоминание, что это я во всём виновата…

Смотрю на него, кажется, вообще не моргая, а потому, когда над моим ухом раздаётся тихий бархатный тембр – вздрагиваю.

– Ты ведь сама привела к этому. Помнишь ту ночь? Помнишь, как я просил тебя принадлежать только мне?

Горячие пальцы укладываются на мой подбородок, давят с силой, вынуждая смотреть в глаза разного цвета, а не на растекающуюся лужу крови. Шизик больше не улыбается своей милой улыбкой: теперь его лицо серьёзное, слегка наклонено вбок, отчего русые пряди чёлки аккуратно раскидываются по идеальным бровям. Он сидит на корточках напротив, в то время как я продолжаю сидеть коленями на сырой земле.

Но вот в чём забава: я не чувствую холода, который должен от неё исходить. Внутри пылает пламя. Скорбь, злость, страх. Всё смешалось в одну кучу, которая плавит меня. А он… вся его поза расслаблена, пистолет свободно свисает с пальца, пока руки упёрты локтями в колени.

– Спрошу ещё раз, Яра, – он всё ещё держит моё лицо свободной рукой, но теперь его пальцы гладят мою кожу. Собственнически, нежно, так, будто нет сомнений – я всё равно сделаю, как хочет он. – Ты готова принять моё предложение?

Сжимаю зубы до хруста и выплёвываю сквозь них:

– Да пошёл ты к чёрту.

Психопат усмехается, а затем улыбается своей фирменной улыбкой. Смотрит на меня ещё несколько секунд, будто сканирует мои мысли, но всё же встаёт, делая шаг назад. Ещё один. И ещё. А после разворачиваясь, уходит. И только я выдыхаю без его присутствия, как он появляется снова. С лопатой в руках.

– Что это? – голос в очередной раз срывается до хрипа.

Но тот лишь продолжает улыбаться, протягивая мне инструмент.

– Копай, – отвечает спокойно, и по его взгляду я понимаю – всё окончательно вышло из-под контроля.

– Ты больной… – произношу одними губами.

– Если я и болен, Ярослава, то только тобой, – с нотками сумасшедшей слабости произносит он. – Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому.

Смотрю на него. И ненавижу. Его, за то, что сделал с Марком. Себя, за то, что не вижу в его глазах ни капли жестокости, только странная нежность, направленная на меня.

– Я не хочу умирать, – зарываясь лицом в ладони бормочу, захлебываясь слезами.

– Тебе не придется, если ты примешь мое предложение, – слышится глухой звук, когда Даниил снова садится напротив, отбрасывая лопату в сторону, а затем резким движением прижимает меня к своей груди.

Гладит по волосам, целует в макушку. Это не успокаивает, но… ломает. Из-за его действий, что-то внутри меня надламывается.

– Не хочу умирать, – повторяю, цепляясь пальцами в его кофту.

– Скажи это.

Повисает секундное молчание, прежде чем я, по-прежнему утыкаясь в его грудь, говорю:

– Я твоя.

Даниил отстраняется, смотрит в мои глаза и улыбается. Искренне. А затем берет мое лицо в свои ладони и приникает своими губами к моим. Невесомо, еле ощутимо. Как печать на договоре. Клеймо.

Несколько секунд и Лис отодвигается, вставая на ноги. Подходит к телу Марка и обхватывая мешок на его голове тихо говорит:

– Я хочу, чтобы ты запомнила, на что я готов, чтобы ты принадлежала только мне, – а после сдергивает ткань.

Зажмуриваюсь не в силах посмотреть в лицо смерти. Мне кажется, если я увижу эту дыру не сквозь мешок, то меня стошнит.

– Открой глаза, Яра, – требует мужской голос. Мотаю головой, очевидно, раздражая его этим. – Открой глаза. Сейчас же.

Считаю до пяти. Заставляю себя собрать остатки самообладания в кулак и поднять веки. И когда делаю это, рвано выдыхаю. На сырой земле в луже крови и с