моим венам всё равно растекается расплавленное железо вместо крови, а кожа уже вся, до единого миллиметра, покрыта мурашками.

– Уходи, – шепчу, глядя на стену.

Он не реагирует, только пальцы сильнее сжимаются на моих рёбрах.

– Я не хочу, чтобы ты был здесь, – давлю сиплым голосом.

– А твоё тело думает иначе, – хрипит у моих волос.

Лопатками ощущаю, как долбится его сердце, хотя при этом он – само спокойствие.

– Уйди, Даниил, – срывается с губ неуверенно.

Но чего я ждала? Что он действительно встанет и уйдёт? Бред.

Медленно разворачиваюсь всем корпусом, оказываясь, воткнута носом в его грудь. Задираю голову, чтобы рассмотреть умиротворённое лицо. Вообще, ни единого напряга. Он словно слеплён из сосредоточенности и спокойствия. Так ведь не бывает… невозможно убивать людей, чтобы при этом каждая жертва не отпечатывалась на лице…

– Кто был тот мужчина? – предпринимаю попытку узнать правду.

Очередную. И что-то мне подсказывает, что снова бесполезную.

– Тот, кто желал смерти мне, – неожиданно для меня отвечает. – Тот, кому нельзя было быть рядом со мной, но и отпускать его нельзя.

– Почему? – пользуясь моментом, задаю ещё вопрос.

– Потому что он знал о тебе, – Даниил открывает глаза и опускает их, встречаясь с моими.

В комнате достаточно темно, но я словно на интуитивном уровне вижу два разноцветных зрачка. И даже в темноте они гипнотизируют меня.

– Почему ему нельзя знать обо мне? – голос надрывается, но не от страха. От того, как близко он ко мне.

Его губы, на которых тут же вырисовывается слабая улыбка; глаза, что смотрят неотрывно, и дыхание. Ровное, горячее… возбуждающее.

– Слишком много вопросов, Сокровище, – выдыхает.

– Ты так редко отвечаешь хоть на какие-то, что на такие простые можно было и ответить, – немного обиженно фыркаю.

Он так же, как и я, смотрит, не отводя взгляд, а затем его рука, которая до этого неподвижно лежала на спине, вдруг начинает движение.

– Ответ за желание, – по-мальчишески весело выдаёт.

Мои брови автоматически сдвигаются на переносицу, и мне хочется послать его в задницу, но почему-то я этого не делаю. То ли интерес играет во мне так очевидно, то ли он действительно обладает каким-то природным магнетизмом. Милый. Хоть и чудовище.

– Окей, – слегка отстраняюсь, чтобы видеть его лучше. – Я задала вопрос.

– Сначала поцелуй, – вскидывает бровь.

И почему я не удивлена, что желание именно такое?

Хмыкаю себе под нос, от осознания собственного превосходства. Тянусь к Лису, касаюсь своими губами его. Сначала невесомо, еле ощутимо. А затем сама усиливаю напор. Понятия не имею, зачем делаю это и почему мне настолько нравится.

Рвано выдыхаю, когда его рука прижимает меня к себе. Ещё теснее. Ещё горячее. А стон, что вырывается из меня, стоит его языку проникнуть в мой рот – выбивает остатки мыслей. Есть только он, такой пылающий в моей кровати. Его руки, жадно касающиеся меня. И я… та, кто окончательно заблудился в собственных убеждениях.

Однако спустя какое-то время, Лис сам прерывает это безумие. Я чувствую его реакцию на наш поцелуй, и сама загорелась не меньше. Поэтому как только его губы отрываются от моих – разочарованный выдох срывается сам по себе.

– Ему нельзя было знать о тебе, потому что есть люди, которые могут тебе навредить, – хрипит, протягивая руку и убирая прядь волос с моего лица, пряча её за ухо.

– Так же как ты? – роняю прежде чем подумать.

– Я ни разу не навредил тебе, – шепчет в ответ.

– А хотел?

Лис моргает. Один раз, но так протяжно, что он кажется вечностью. Медленно приподнимается на локте, нависая, вынуждая меня лечь на лопатки. Когда он смотрит вот так сверху вниз, моё сердце останавливается. По-моему, вообще не бьётся. По крайней мере там, где должно. Лишь эхом в ушах отдаётся.

– Я никогда не хотел тебе навредить, – говорит тихо, но уверенно. – Кому угодно, но не тебе.

– Почему я?

Даниил усмехается. Перебегает глазами из одного моего зрачка в другой, а после вскидывает бровь.

– Сначала поцелуй.

– Сказал бы тогда не желание, а поцелуй за каждый ответ, – фыркаю, резко замолкая, когда он оказывается в сантиметре от моего лица с наглой улыбочкой на губах.

– А откуда ты знаешь, что я попрошу в третий раз?

Вот теперь сердце забилось чаще. Даже не так… оно пытается пробить себе проход через рёбра, чтобы, очевидно, выйти из комнаты.

Я определённо точно схожу с ума, раз мне нравится то, что сейчас происходит. Этого не должно быть. Так нельзя и это не правильно. Но каждая нейронная связь в моей голове буквально трезвонит о том, что он нам нужен. До дрожи в пальцах, которыми я веду по его плечу. До зуда на губах, которые требуют его прикосновений. До звона в ушах, в которых слышится только его нежное “Сокровище”.

Это полное сумасшествие.

И если он – монстр – привлекает меня, значит ли это, что я такая же? Нет ведь?

– Попроси, – срывается с моих губ ещё до того, как я успеваю обдумать эту мысль.

Черты его лица заостряются, взгляд становится хищным, изучающим. Он пытается понять, насколько серьёзно я это говорю, но проблема в том, что я сама не отвечу на этот вопрос. Просто есть острая необходимость, чтобы это произошло.

– Будь моей, – спрашивает, но в этот раз иначе.

И мы оба осознаём, что эта просьба отличается от той, что звучала несколько дней назад.

Мои пальцы с его плеча перебираются на затылок, запутываясь в коротких прядях, а затем давят, чтобы разорвать остаток расстояния.

И этот поцелуй ощущается совершенно иначе…

Глава 23. Сдаваться

Сокровище

Его руки везде. Трогает, сжимает, гладит. Метит.

Его поцелуи обжигают, но теперь совершенно в другом смысле. Будто пьянят. Ласкают. Подчиняют, но вместе с тем – просят. Буквально умоляют.

Его так много и одновременно мало. Слишком. Словно я не дышала несколько часов и только сейчас вдыхают кислород, вперемешку с его ароматом. Таким сладким, дурманящим. Он сводил меня с ума все эти ночи, которые был рядом, но не делал ничего, а сейчас… навёрстывает упущенное.

Один рывок и Дан оказывается полностью надо мной, разводит мои ноги в разные стороны и прижимается так тесно, что стон сам