непонятный вопрос поставил меня в тупик. Что на это можно ответить, кроме “так сложилось исторически”, я не знала и поэтому решила, почему нет?

— Я и раньше тебя так звала, что-то изменилось?

— А разве ничего не изменилось?

Я задумалась. Хоть я и прожила в этом мире почти семь лет, всегда была вероятность, что я что-то упускаю в особенностях местных социально-культурных взаимодействий. Знать бы ещё, в какую сторону думать!

Змее надоело наблюдать, как я торможу, и она сердито спросила:

— Ты всё ещё меня уважаешь?

— Конечно, уважаю, а что?

— Да ничего! — возмущённо воскликнула Шэ и принялась молча есть кашу.

Ну, вот и поговорили!

Поднапрягшись, я всё-таки сообразила, что Змея всё это время переживала о том, какой статус имеет в моих глазах, потому что со стороны всё выглядит так, будто я в-белом-пальто-стою-красивая, а она не в белом, а в чём-то коричневом и дурно пахнущём. А всё почему? Потому что я вовремя ушла в Павильон Очищающей Боли, когда меня любезно пригласили, а Шэ осталась, не поверив в сказочки о том, как здесь всё хорошо и прекрасно, так что сама-дура-виновата. К тому же её девственность продали на Аукционе и секс с клиентом у неё, считай, был. Так кто она теперь для меня и остальных чёрно-красных? Презренная шлюха или всё ещё человек? Если добавить к этому то, что в сказочки она не верит и ничего хорошего от жизни не ждёт… М-да. Мастера по укрощению сердечных демонов ей, и срочно!

12. Белая Змея и Чёрный Нефрит

Позавтракав, Змея вернула мне поднос, а столик оставила у себя на кровати.

— Какая удобная и красивая вещь! Не видела раньше таких!

— Их совсем недавно стали делать для нашей лечебницы, чтобы было удобнее кормить пациентов, которым трудно подниматься с кровати.

Эти самые столики мне пришлось “изобрести”, потому что ничего подобного здесь не наблюдалось. Да и вообще в местном сообществе не принято было что-то придумывать, чтобы облегчить жизнь больных людей или людей с ограниченными возможностями. Считалось, что долго и безнадёжно болеть — стыд и позор, и если уж тебя угораздило, сиди в самом дальнём тёмном углу и не напоминай о своём бесполезном существовании, пока не выздоровеешь или не помрёшь.

Короче, я нарисовала эскиз, а один из братьев Цяо Янмэй, который учился у плотника, сделал удачный пробный образец, а потом ещё с десяток и даже украсил изделия кое-какими узорами. Его мастер подхватил идею, придумал делать такие накроватные столики из ценных пород дерева, с помощью изящной и искусной резьбы или росписи превращать в своеобразные произведения искусства и продавать богачам как предмет роскоши. Покупатели высоко оценили возможность удобно и безопасно поесть в постели или поработать с документами, так что популярность новинки потихоньку росла, но до Павильона Небесных Дев, похоже, пока не докатилась.

Покопавшись в своём мешочке цянькунь, Змея выложила на столик несколько баночек-скляночек с явно косметический содержимым, стопочку чистых салфеточек и зеркальце на подставке.

— Ты сильно насчёт своего внешнего вида не расстраивайся, через несколько дней всё станет лучше, — предупредила я, потому что выглядела девушка пока на уровне “краше в гроб кладут”.

— Ужас! — воскликнула Шэ, рассмотрев своё отражение, а потом добавила: — Но с другой стороны, сейчас мне не обязательно быть восхитительной красавицей всегда и во что бы то ни стало. Так что, жива и ладно… Хм, ошейник теперь черный, золотой роскошнее смотрелся, конечно.

— Зато в чёрном ты сможешь назвать своё настоящее имя, — сказала я и тут же прикусила язык, потому что не знала, есть ли у Змеи настоящее имя, ведь она родилась в Саду Тысячи Наслаждений у такой же рабыни, которая не могла себя назвать.

На пару мгновений девушка застыла, устремив взгляд в никуда, а потом нерешительно произнесла:

— Имя моей семьи Бай… — а вот теперь слёзы в её глазах были настоящие, — мать рассказала. Перед смертью с неё сняли ошейник. Она долго умирала, соперница отравила, добавила яд в масло для волос. Мне тогда восемь лет было, но я всё-всё запомнила, и с тех пор всю косметику сама себе изготавливаю и держу в мешочке цянькунь, который никто кроме меня открыть не может.

Говоря это, Шэ машинально принялась совершать косметические процедуры: намочила салфетку какой-то розовой водой и протёрла лицо, открыла баночку с голубоватым кремом и начала наносить на кожу по массажным линиям. Похоже, эта последовательность действий была для неё