class="p1">Но, с другой стороны, Максим выглядел расслабленным. Ну и расслаблялся он по-серьезному, в стакане была не вода и не яблочный сок. Я в поцелуе чувствовала терпкость алкоголя, и пьянела еще сильнее.

Непроизвольно провожу кончиком языка по губам и кусаю нижнюю. Всегда так делаю, когда волнуюсь или о чем-то думаю. Дурацкая привычка, но Титову она когда-то нравилась.

Правда, я и не догадывалась.

— Ты что творишь, Михайлова? — помню как мы оказались с ним в лифте. Наедине. Я в тот вечер задержалась, и он тоже…

— Не понимаю, о чем вы, Максим Викторович, — промямлила я испуганно, повернувшись к Титову.

Первая мысль — он обо всем догадался! Узнал про нашу с Аней схему, а мы, две идиотки, решили, что никто не узнает. Это же Титов, у него тут на каждого сотрудника досье, всю подноготную проверяют…

Уверена, меня уже вдоль и поперек изучили, доложили, чьей дочерью я являюсь. Во что теперь это все выльется?

— Не понимаешь, да? — Титов вдруг бьет по кнопке лифта, и тот останавливается. Нависает надо мной грозной тучей, заставляя мою душу провалиться в пятки. Ну точно просек мою лживую легенду. — Только и делаю, что о тебе думаю. И эта твоя привычка… — проводит подушкой большого пальца по контуру моих губ.

— Какая привычка? — глухо отзываюсь. Свой голос едва слышу — сердце бьется так, что перекрывает все звуки своим стуком. Нервно кусаю губу, глядя на Титова распахнутыми глазами.

— Эта самая. Черт, — почти рычит он и впивается в меня поцелуем. Диким, страстным, немного жестким. Взрослым. Неожиданным.

Для меня еще и первым.

Для меня это шок полнейший. Взрослый мужчина, мой босс (пусть и временный). Я же студентка, просто прохожу у него практику… Ну хорошо, за другого человека прохожу, но это не меняет сути.

Всхлипываю, то ли от страха, то ли от… удовольствия. А потом упираюсь кулаками в мощную грудь Титова, пытаюсь его остановить.

Он тогда не понял, что не так. А вот я испугалась, ведь этот мужчина понравился мне с первого дня, как меня отправили к нему за документами. И я ему, кажется, тоже.

Испугалась того, что все может зайти слишком далеко, что не получится выбраться из этой ловушки чувств. Но и представить не могла, что наши отношения приведут нас в ту точку, в которой мы оказались сегодня.

Выныриваю из воспоминаний, услышав звук заведенного мотора. Подхожу к окну, все еще покачивая Арину. Не моргая смотрю за тем, как внедорожник Титова медленно, но верно выезжает со двора и через пару секунд вовсе скрывается из виду.

Куда он поехал в такое время? Да еще и в нетрезвом виде? Он всегда был строг к вопросам безопасности, неужели сегодня решился нарушить их? Или за руль сел кто-то из охраны?

Как бы там ни было, мое настроение моментально падает ниже плинтуса. Если после поцелуя на кухне в меня будто вдохнули жизнь, то сейчас ее просто-напросто забрали обратно.

Сердце простреливает отравленной стрелой. Яд в виде ревности расползается моментально, и я не могу ни о чем думать, кроме как о том, что Титов поехал к Кире.

К своей бывшей.

Глава 16.2

Новый день приносит новые тревоги.

Мои эмоциональные качели набирают обороты, сложно остановить их на полном ходу. Придется прыгать, но это больно. Или ждать, пока они сами не успокоятся.

Другой вопрос — хватит ли терпения?

Кстати, насчет терпения...

Арина у меня жаворонок, поэтому мы с ней встаем уже в шесть утра и идем завтракать. Если честно, я почти не сомкнула глаз, лежала, прислушиваясь к звукам внизу, ждала, что Титов приедет. В какой-то момент уснула, и проснулась уже вместе с дочерью.

Но был момент, когда мне показалось, что Максим стоит на пороге комнаты. Может как раз вернулся и заглянул к нам по пути в свою спальню?

Знать бы, что творится у него в голове. Жаль, люди не способны читать мысли, это бы значительно упростило нам жизнь.

Пока малышка возится на коврике, я варю кашу и нарезаю фрукты. Тянусь за тарелкой и взгляд цепляется за стакан, оставленный Максимом на столешнице. Воспоминания накатывают с новой силой, опаляют жаром, точно горячим воздухом из духовки.

Ночью мы целовались на кухне, забыв обо всем на свете.

Что это было? Наваждение? Или чистой воды сумасшествие?

— Доброе утро, — вздрагиваю и поворачиваюсь к Титову.

Сам на себя не похож. Взъерошенный, не выспавшийся. А не надо было уезжать на ночь глядя. Меня тут же захлестывает волной ревности, которая никуда не делась, как и мои вопросы.

Так и хочется поинтересоваться у Максима, где он был и что делал, но, конечно же, я этого не делаю. Это раскроет меня, ведь по сути Яна, потерявшая память, еще не должна была привязаться к незнакомому мужчине.

— Доброе утро, — отвечаю с напускным равнодушием, хотя, уверена, мои щеки горят от взгляда Титова. Отворачиваюсь к плите и уделяю все свое внимание уже готовой каше. Она никуда не собирается убегать, в отличие от меня, но между мной и Максимом витают невидимые искры, коротит так, что еще немного и стильная кухня может загореться.

Это приведет нас в тупик, ведь мы не простили друг друга.

Арина, слава богу, не обращает внимания на нас, увлечена новыми игрушками. Теперь их у нее очень много, не то что раньше. Я, конечно, старалась покупать ей только самое лучшее, но на лишние вещи денег не оставалось. Деньги уходили либо на еду и аренду комнаты, либо на те расходы, которые свалились на меня как снег на голову.

— Нужно поговорить, — обращается ко мне Максим, выводя меня из раздумий.

— Давай поговорим, — пожимаю плечами, но поворачиваться не тороплюсь.

— С глазу на глаз.

Намекает, чтобы я соизволила повернуться?

Он обычно более собранный, менее эмоциональный. Сейчас его выдержка дает сбой, судя по тому, как в голосе проскальзывает раздражение. Не нравится, что я так реагирую? Должна была растечься лужицей у его ног после одного поцелуя? Кажется, его настроение перекидывается и мне.

Тем не менее, реагирую на его просьбу и вновь встречаюсь с черными омутами.

— Слушаю тебя.

— Я хочу предложить тебе сделку, Яна.

— Какую? — переспрашиваю шепотом. Нехорошее предчувствие охватывает все мое существо, сердце гулко падает вниз.

— Остаешься с дочерью у меня. На моих условиях.

— На твоих условиях? — наверное, безбожно туплю в глазах Титова, но мысли путаются от волнения. Это то, чего я боялась. Он уже заговорил по-серьезному. Что будет следующим шагом? Попросит меня