Когда он успел превратиться в такого жестокого и бессердечного человека?

Может быть, в тот момент, когда отказался выслушать меня?

Я даже не помню, как выбежала на улицу после рокового разговора, как пыталась вдохнуть воздух в легкие, чтобы сделать спасительный глоток кислорода. Но вместо этого лишь давилась собственными рыданиями. Максим ранил меня прямо в сердце, его слова все еще звенели в ушах, сводили с ума цинизмом и жестокостью. Чем я заслужила такое отношение?

Тут же внутренний голос подает признаки жизни.

Разве это не ты врала, Яна? Не ты водила Титова за нос, представляясь другим человеком? Может быть, стоит найти в себе мужество это признать?

Хорошо, признаю. Но что поменяется от этого? Вряд ли Максим внезапно изменит свое решение, услышав мои сожаления. Он сровнял меня с землей, предложив выбрать унижение и остаться рядом с дочерью. Неужели это единственное, чего я теперь заслуживаю? Неужели его любовь ко мне осталась в прошлом?

Не могу в это поверить, ведь мое сердце даже сейчас, после его обидных слов, ищет ему оправдания, ждет того, что все окажется неправдой.

— Или я буду вынужден принять крайние меры, — говорит спокойно Титов, словно рассуждает о завтрашнем прогнозе погоды, а не о том, что разлучить маму с ребенком.

— Сколько у меня времени, чтобы все обдумать?

— До вечера. Если согласна, то ты знаешь, где находится моя спальня.

Он больше не говорит ни слова. Отворачивается и ведет Арину в другую комнату, куда вчера привезли маленький игрушечный домик и детскую палатку.

Остаюсь стоять на месте, пораженная его словами до глубины души.

Ничего не чувствую. Только одинокая слезинка катится по щеке, усиливая мою беспомощность. У меня нет никаких преимуществ перед Титовым, даже моя малышка оказалась моим слабым местом, куда бьют при первой же возможности.

Глава 18.1

Время играет против меня, ведь я даже не замечаю, как оно пролетает. Арина сегодня проводит время с отцом, такой была его воля. И я бы забрала ее при первой же возможности, но дочка, кажется, сама рада общению с отцом.

Надо сказать, что с Ириской Титов совершенно другой. Заботливый, мягкий и в приподнятом настроении. Я же мрачнее тучи, ведь прекрасно понимаю, что меня загнали в угол.

Уж лучше бы он рвал и метал, и оставил свои "выгодные" предложения при себе. Они работают только в одну сторону, ведь моя гордость будет втоптана в грязь. Любовница — вот какое место мне отведено в жизни Титова. На большее — на семью и прощение — я могу и не рассчитывать.

Собственно, мои иллюзии разбились о рифы жестокой реальности. Может изначально не стоило врать, стоило еще в больнице признаться в том, что я все вспомнила?

Что я могу сказать... Я запаниковала, оступилась. Сколько еще придется сделать ошибок, чтобы обрести свое счастье? Я ведь о многом не прошу, мне просто хочется быть рядом с дочерью, видеть ее улыбку...

Решение уже предложено Титовым. Дикое, аморальное, унизительное.

Думаю об этом, стоя перед зеркалом в ванной. Я привела себя в порядок, Арина уже уснула. Как могу оттягиваю неизбежное. Сердце стучит на уровне горла, того гляди, выпрыгнет из груди.

Я в западне. В золотой клетке, откуда уже не выбраться. Зря я тогда не приняла предложение Киры, она ведь предупреждала, что я пожалею. Очень жалею. Если бы бывшая Титова только знала, как, она бы несомненно засмеялась в голос над тем, в каком ничтожном положении я оказалась.

И да, в отличие от меня, она бы с радостью прыгнула в койку Титова, не думая о том, что ее гордость будет задета.

Нет, я, конечно, все еще питаю к Максиму те сильные чувства, что испытывала в прошлом, но холод в его глазах заставляет меня внутренне умирать. Я словно вижу перед собой совершенно другого мужчину. Отчужденного, циничного, жестокого. Мне страшно думать, что я причастна к тому, что Титов стал таким. Казалось бы, одна маленькая ложь...

Разве ложь можно измерить? Она либо есть, либо ее нет. И строить отношения под чужим именем не самая лучшая попытка. Я ведь тогда выдала себя на ровном месте. Поняла это, проанализировав спустя некоторое время.

Помню, как мы с Титовым поехали на базу отдыха. Это Максим предложил, а его пригласили друзья.

Да, да, у миллиардеров, как ни странно, тоже есть друзья. Причем, вполне себе адекватные и приземленные люди.

Сейчас воспоминания кажутся кадрами из чужой жизни. Как будто все это происходило не с нами. Но тогда… Тогда я была так счастлива и безгранично влюблена в Максима, что совершенно не подумала о том, что все пойдет кувырком.

Когда мы гуляли в лесу, я поскользнулась и поранила ногу, да так сильно, что Максиму пришлось везти меня в ближайший медицинский пункт. Я отдала ему сумку вместе с документами, и мне в голову не пришло, что я сама себя выдаю — в паспорте черным по белому было написано Шувалова Яна Игоревна.

Но разве Титов не мог сказать еще тогда, что ему стало известно о том, кем на самом деле я являюсь? Я не придала значения тому, что Максим вернулся ко мне в палату каким-то раздраженным, списала все на то, что он расстроился моим падением. А дело оказалось в другом. Я не просто упала физически, но еще и морально, ведь как оказалось, мой отец был одним из конкурентов Титова.

Если бы я тогда знала, чем все обернется, отказалась бы от поездки за город или призналась Максиму раньше. Я и хотела признаться, когда мы приедем в город, ведь сама прекрасно понимала, что так больше продолжаться не может.

Но теперь… Я пожинаю плоды своей лжи, и, судя по всему, мне не стоит ждать пощады или прощения.

Глава 18.2

Отпускаю ручку до упора и, открыв дверь, захожу в спальню Титова.

Его здесь нет, но слышу, как льется вода в ванной комнате. Только вернулся или готовится к нашей встрече?

Может я не так истолковала слова Максима? Может он вовсе не имел в виду то, что я себе представила?

Щеки моментально заливает румянцем, а пульс учащается. Ни разу не оказывалась в подобной ситуации, мысли сумбурные, все происходит будто не со мной.

За своими переживаниями чуть не пропускаю появление Максима. Он выходит из душа, обернувшись одним лишь полотенцем вокруг бедер. Красивый, статный, будто стал еще шире в