протянул ангел и закатил глаза. — Через пару часов ты едешь веселиться на настоящем балу, и платье тебе принесли размером с торт, и отрава твоя сработала, и все равно недовольна. Ну чего ты вечно ноешь?

— Все бесполезно. Я похожа на корову и останусь на нее похожей, во что не наряди. Даже когда похудею: худая корова еще не газель. Не думала, что это будет так ужасно, ненавижу это тело!

— Ты всегда можешь отказаться, — вкрадчиво проговорил ангел. — Только скажи — и я отправлю тебя в мир иной. В самом деле, если тебе все это не нравится, зачем страдать? Хочешь — прекратим прямо сейчас?

В его глазах вспыхнули зеленые огоньки, и на мгновение Вероника ощутила, как земля уходит из-под ног. Она испуганно отшатнулась и вжалась спиной в шкаф.

— Разве я говорила, что отказываюсь? Не надо в мир иной, я еще этот толком не видела!

— Как скажешь. Тогда иди, не заставляй других тебя ждать. И учти, я за тобой присматриваю, так что не нужно звать, если что. На глаза показываться не буду, но если что-то понадобится — подскажу.

Кивнув, Вероника выскочила за дверь, пока он не передумал и не утащил ее на тот свет. Нет уж, сдаваться она не собиралась и повторять прошлые ошибки — тоже. От этой жизни она возьмет все, и, какой бы срок на этот раз ни был ей отпущен, не станет терять ни минуты.

Глава 9

Едва Вероника возникла на пороге, раздались восхищенные возгласы. Соседки столпились вокруг, разглядывая ее лицо и на целых несколько минут забросив собственные хлопоты.

— Поразительно! Ее словно подменили, — сказала Рената, отмахиваясь от служанки, пытавшейся закрепить локон в ее прическе.

— Знала бы, что оно так действует, заказала бы себе, — пробормотала Тереза с досадой.

Восторженные взгляды словно вернули Веронику в прошлое. Она даже поверила, что на самом деле хорошенькая, просто слишком придиралась к новой, все еще непривычной внешности. А когда горничная облачила ее в платье, настроение и вовсе улучшилось.

В конце концов, она ведь едет на бал. На ней роскошный наряд, дорогие украшения, она чудесно выглядит и, кроме прочего, научилась великолепно танцевать. В экипаж Вероника усаживалась с уверенностью, что на этом торжестве будет блистать.

И вновь ей не удалось посмотреть на город: по обычаю дебютанток скрывали от любопытных зевак в закрытых каретах, даже в окна выглядывать не разрешалось. На этот раз ехали дольше, кучер не гнал лошадей, чтобы девушек не растрясло в дороге. По пути они болтали без умолку, разве что не подпрыгивали от радостного волнения, и Веронике передалось общее оживление. В эти минуты она вовсе не ощущала себя чужой, шутила и смеялась с остальными.

Конечно же, бал проходил во дворце. Самом настоящем: с огромным парком, фонтанами и статуями, широченной мраморной лестницей перед парадным входом, устланной для торжества темно-вишневой ковровой дорожкой. Поднимаясь по ней, Вероника почувствовала себя принцессой.

«Я настоящая Золушка, ведь через какое-то время мое лицо превратится в тыкву, — подумала она, вслед за Афелисой подходя к золоченным воротам высотой в три своих роста. — Осталось только встретить принца, от которого в полночь буду убегать по этой лестнице. Только туфли не отдам — слишком уж они удобные».

Она прошла сквозь вереницу дверей, по обе стороны каждой из которых стояли лакеи в белых с золотом ливреях, и от волнения толком не огляделась. Лишь успела заметить высоченные потолки, тонкие узорчатые колонны, сияние зеркал, хрусталя и самоцветов в ярком свете множества ламп.

Бальный зал оглушил и ослепил ее. Вероника невольно застыла, забыв, как дышать (правда, виной последнему был все же корсет, но в ту минуту она и этого не замечала). Все было как в мечтах, даже лучше: огромное пространство, заполненное музыкой, гулом голосов и приглушенным смехом, мельканием ярких платьев, черных фраков и блеском драгоценностей, легкими ароматами духов, натертого паркета и свежесрезанных цветов.

Громкий баритон распорядителя балом пронесся по залу, объявляя о прибытии дебютанток, и все расступились, пока девушки проходили мимо, к самому центру, чтобы каждый мог увидеть их.

— Теперь подойди к своим родителям, — раздался голос ангела прямо за спиной. Вероника машинально обернулась, но его не увидела. — Не вертись. Вон они, вместе с твоим женихом, на пятнадцать минут от сиреневой дамы. Твой отец — который высокий, полный и с мохнатыми бакенбардами, а мать рядом с ним, маленькая брюнетка в коричневом платье. И молчи! В смысле, мне не отвечай, меня здесь нет.

Натянув на лицо выражение сдержанной радости и одновременно почтительности, Вероника двинулась знакомиться с новой семьей. От волнения сердце колотилось где-то под горлом, а когда женщина, которую ангел назвал ее матерью, встретилась с ней взглядом и улыбнулась, девушке захотелось развернуться и сбежать.

На ватных ногах она приблизилась, ожидая, что вот-вот ее назовут самозванкой, набросятся с обвинениями и требованиями вернуть их настоящую дочь.

— А вот и наша дорогая Доминика! — воскликнул отец, протягивая руки ей навстречу. — Хороша! Пансион явно пошел тебе на пользу, не правда ли, господа?

Он взял ее за кончики пальцев и окинул довольным взглядом. Мать тихо проговорила, что Доминика просто расцвела и превратилась в очаровательную невесту. Альберт лениво поддакнул, вежливо улыбаясь.

— Буду счастлив повести вас на первый танец, — сказал он, глядя на Веронику небесно-синими глазами. Если бы она не знала правды об их отношениях, то растаяла бы от этого взгляда.

«Что ж, по крайней мере, у меня будет привлекательный партнер, — подумала она. — Надеюсь, танцует он так же хорошо, как выглядит».

— Глазам своим не верю! Неужели эта прелестная юная леди — малышка Доминика? — раздался за спиной рокочущий бас. — Как я рад вновь тебя увидеть!

Оглянувшись, она увидела надвигавшегося на нее огромного, как медведь, мужчину с роскошной шевелюрой цвета соли с перцем. В его маленьких глубоко посаженных глазах плясали задорные искры, толстые губы широко улыбались, а морщины на лбу и лучики в уголках глаз выдавали весельчака.

— Я тоже, — робко пролепетала Вероника.

— Дядюшка Джорди, — подсказал ангел. — Брат твоего отца, вдовец, его единственный сын, Пабло, служит сейчас в дальнем гарнизоне.

Она едва не возразила, что он вовсе не ее отец, но вовремя прикусила язык. Ее настоящий отец был другим: спортивным, подтянутым, энергичным. От него веяло силой и той уверенностью в себе, которая свойственна только людям, многого добившимся своим трудом и привыкшим командовать.

А господин, стоявший сейчас рядом, выглядел ленивым, вальяжным и немного вялым. Помнится, ангел рассказывал, что дела этого семейства шли