намерений не преминет полностью использовать преимущество, связанное с исчезновением Галана.

— Однажды ночью у меня возникла интуитивная связь с Детеном, — сообщил Малак. — Его сила увеличилась до невероятных размеров. Я едва узнал его. Он представляет страшную угрозу для всех нас.

— Именно поэтому ты должен немедленно вернуться в Башню. Возможно, ты не осознаешь этого, но сейчас ты в опасной близости от логова Детена. Тебе совершенно необходимо полностью вернуть память прошлого, ты обязан овладеть некогда утраченным. Члены Совета уверили меня, что больше не будут вмешиваться в наши дела.

— Но я не желаю ввязываться в это сражение, — твердо возразил Малак. — Я рискую потерять слишком многое.

Его разум снова заполонила страшная мысль о возможности потерять Лину, но Малак решительно прогнал страх — он просто не допустит этого.

— Ты должен вернуться! И ты должен иметь все необходимое с собой!

— Не могу, — печально откликнулся Малак. — Я не должен участвовать в этом. Я не стану биться.

Обескураженный Даран нахмурился.

— Что это значит «не могу»? Ты должен быть в одном строю со своими друзьями и единомышленниками, иначе грош цена нашим жизням.

Малак покачал головой, подчеркивая свое несогласие. Даран вздохнул.

— Малак, в прошлом между нами возникали трения, и оба мы тогда допускали ошибки. Ты еще молод и незрел, подчас слишком тороплив и ленив. Но есть одно качество, которого у тебя не отнять: ты не трус. Ты отличный воин, даже при том, что не помнишь себя прежнего. Отчего ты так боишься этого боя?

— Я боюсь гораздо большего, Даран, чем просто лишиться жизни.

— Если ты не выйдешь на битву, то потеряешь много, много больше! Ты лишишься таких ценностей, как честь, цельность и верность! Что с тобой творится?

Малак промолчал.

— А-а, понимаю, — Дарана внезапно осенило, — ты боишься за Лину.

— Ты знаешь меня лучше, чем я думал, Даран, — горько усмехнулся Малак.

— Но ведь ты знаешь, что не сможешь уберечь ее от всего на свете, Малак. Никто не может гарантировать ее безопасность; но безопаснее всего, пожалуй, ей будет в Башне.

— Только если я буду сражаться, никто и ничто не удержит ее от боя. Она так же упряма, как и ее папочка.

Даран не скрывал своего удивления:

— О-о, она еще почище меня будет. Не исключено, что даже хуже, чем ты себе представляешь. Она пойдет в бой, даже если ты откажешься участвовать в нем, и знаешь, Малак, если в это время тебя не будет рядом, ей будет угрожать еще большая опасность.

В отчаянии Малак стиснул кулаки.

— Ладно, Даран. Мы вернемся в Башню. Но даже мой страх за жизнь Лины не вызывает у меня желания сражаться с Детеном.

Прошло немало времени с тех пор, как Малак в последний раз виделся со своим братом. Впрочем, он не мог отрицать, что, пусть где-то глубоко внутри, у него все-таки жило какое-то родственное чувство к Детену.

Даран устало протер глаза.

— Понимаю, что твои чувства к Детену далеко не однозначны. Как бы там ни было, новый Маг должен занять свое место. Эта честь кармически принадлежит только тебе и Детену. Можешь быть уверен: чтобы добиться исполнения своих желаний, Детен не остановится ни перед чем, даже если ему придется переступить через тебя.

— Посмотрим, — опустил голову Малак. Когда он снова заговорил, его голос показался низким и безжизненным.

— Будь осторожен, Даран. С тех пор как ушел Галан, ничто не противостоит намерениям Детена. Не исключено, что над Белой Школой нависла смертельная опасность.

— Об этом не волнуйся, — серьезно кивнул Даран, — пока мы с тобой тут разговариваем, остальные стараются учесть эту возможность.

Внезапно Дарана отвлекло какое-то движение у него за спиной. К сожалению, Малак не мог разглядеть, что именно происходит. Даран наконец обернулся к юному магу, на его лице застыло напряжение.

— Кто-то пытается проникнуть в Башню. Мне пора идти.

Темное предчувствие заставило сердце Малака пропустить один удар; изображение в сапфире пошло рябью и растворилось в камне. Теперь Малак снова был один во тьме леса. Глаза юноши повлажнели.

И вдруг сильное внезапное чувство ударилось извне в корону его ауры. Малак тут же узнал источник энергии.

— Лина!

Схватив свой Меч возмездия, он бросился бежать. Что бы ни приключилось с женой, это было очень серьезно. Никогда еще Малак не получал сигнал такой силы — настоящую эмоциональную бомбу. Чтобы домчаться до Оуклена, понадобится несколько минут. Теперь, когда Граница слабеет, думал Малак, он может увидеть в деревушке все что угодно…

Лина сидела, скрестив ноги, в большом кресле в комнате Дженни; ее неотступно преследовали мысли о муже. За окнами быстро темнело. Вот уже час, как Малак должен был вернуться из лесу. Обычно он не уходил без нее так надолго; правда, он всегда был беспечен, но после случая с Иешуа постоянно был настороже.

Жилую часть дома скудно освещала одна-единственная масляная лампа. Она стояла на столе, вокруг которого расположились все обитатели.

Дженни сидела спиной к Лине и шила хлопковую рубашку, механически делая стежок за стежком. Рядом с матерью устроилась Тара — она пыталась читать в тусклом свете лампы.

По сравнению с тоненькой фигуркой девочки два ее старших брата, Кейн и Гэл, казались великанами. Они сидели за столом, уверенно и неторопливо опустошая огромные миски с говяжьим жарким. Оба не могли удержаться от искушения украдкой взглянуть на гостью. Здесь, в Оуклене, где было всего с десяток или около того домов, хорошенькие женщины встречались нечасто, и зрелая красота Лины вызывала у братьев благоговейный трепет. Рассердившись на братьев, Лина собрала волосы в пучок и пониже опустила капюшон, надеясь так скрыть лицо от взглядов.

Атмосфера в комнате была напряженной. При отсутствии Иешуа, который вносил разрядку в отношения семьи, все чувствовали какое-то смутное беспокойство. Лина отчетливо ощущала это. Недобрая ночная стужа таила в себе неясную угрозу.

— Скажите, в этих краях попадаются экзотические животные? — спросила Лина.

— Да, в лесу они попадаются частенько, мэм, но к деревне стараются не приближаться, — не меняя позы, ответила за всех Дженни.

— Мы с Малаком однажды видели единорога. Дженни рассеянно кивнула.

— Говорят, мэм, что единороги — очень пугливые животные. Только чистый и невинный человек может приблизиться к ним. Вообще-то обнаружить их нелегко, во всяком случае, я не знаю никого, кто хотя бы раз встречался с ними.

В комнате снова воцарилось неловкое молчание. Лина принялась изучать свои руки. Внезапно она нахмурилась: из сложенных на коленях кистей сыпался дождь крохотных искр эфирной энергии. Она быстро и внимательно оглядела семью Иешуа — нет, слава