Завод после короткой остановки снова заработал на полную мощность. Если подумать, археологические находки тысячелетней давности сейчас волновали меня куда меньше, чем две тысячи спящих людей на орбите.

Тем не менее интерес никуда не исчез.

Позже я обязательно организую полноценные раскопки где-нибудь ближе к центру плато. Хотелось бы найти обычные бытовые вещи: инструменты, посуду, элементы жилищ. Всё то, по чему можно судить о повседневной жизни исчезнувшей цивилизации.

Пока что картина выглядела странно.

Здесь явно произошла какая-то катастрофа. Оплавленный металл, деформированные конструкции, аномальное излучение — тому подтверждение. Между прочим, если на планете существовала разумная жизнь, то не могла же она ограничиваться одним плато? Где остальные города? Где поселения? Где дороги между ними?

Допустим, этот район уничтожило неизвестное оружие, но жители должны были оставить после себя какие-то материальные следы.

Чем больше данных поступало от разведчиков, тем чаще встречались мелкие странности, которые по отдельности ничего не значили. Прежде всего необычные деревья, растущие вдоль подземной реки. А ещё животные почему-то избегали центральной части плато, хотя никаких опасных веществ там не обнаруживалось.

Нейросеть каждый раз находила рациональные объяснения. Особенности почвы. Минеральный состав воды. Эволюционные механизмы поведения. И я был склонен ей верить. Тем не менее список странностей постепенно становился всё длиннее.

Ладно. Разбираться со всеми этими загадками буду потом.

На этой планете мне жить всю оставшуюся жизнь. Успею исследовать и плато, и странное излучение, и следы исчезнувшей цивилизации. Сейчас же первоочередная задача совсем другая — построить поселения для колонистов.

Из тридцати двух запланированных посёлков готовы были восемнадцать. Чуть больше половины. Неплохо, но хотелось ускорить процесс. В принципе такая возможность имелась.

Мой собственный посёлок уже получил большую часть необходимых материалов. Там вовсю шла сборка жилых домов, монтаж коммуникаций и прокладка их в подземных переходах. Поэтому мощности второго завода я решил переключить на выпуск комплектующих для остальных поселений.

Душевые кабины, санитарные блоки, унитазы, кабельные магистрали, элементы освещения, мебельные панели, двери, оконные рамы — всё это требовалось тысячами единиц. Правда, Эд быстро скорректировал мои планы.

Оказалось, что производить детали можно гораздо быстрее, чем устанавливать их на месте. На данный момент не хватало инженерных роботов. Сначала нужно было расширить их парк, напечатать дополнительные манипуляторы, мобильные платформы и строительные комплексы. Согласие я дал сразу. После чего второй завод неожиданно замедлил работу.

Как выяснилось, нейросеть получила два противоречащих приказа. С одной стороны, я требовал сохранять археологические находки для последующего изучения. С другой — разрешал использовать найденные металлы для производства картриджей и технических компонентов.

Посмотрев на то, что именно извлекли из недр плато, я лишь махнул рукой, отменяя первое распоряжение. Когда нейросеть впервые упомянула рельсы, балки и металлические конструкции, мне представились относительно целые объекты. Возможно повреждённые, но пригодные для исследования.

Реальность оказалась куда прозаичнее. Большинство находок выглядело как бесформенные куски спёкшегося металла. Создавалось впечатление, будто когда-то всё это накрыл поток раскалённой массы. Не обязательно лавы, но чего-то настолько горячего, что сталь и сплавы частично расплавились и смешались между собой. За тысячу лет эрозия завершила начатое.

Кое-где, конечно, ещё угадывались контуры рельсов, фрагменты креплений и обломки несущих конструкций, но научной ценности в них было немного. По крайней мере сейчас.

— Архивировать данные раскопок. Продолжить переработку найденного металла, — отдал я распоряжение.

Когда захочу поиграть в археолога, отправлю отдельную экспедицию куда-нибудь в центр плато. Возможно, там сохранилось нечто более интересное. Пока же оба завода должны работать на полную мощность. Каждый лишний день строительства означал, что ещё две тысячи человек продолжают спать на орбите вместо того, чтобы начать новую жизнь на поверхности Ауры.

Вообще-то мне очень повезло, что именно здесь сохранились остатки другой цивилизации. Если бы я добывал обычную руду, то все эти молекулярные преобразователи растянули бы добычу всего полезного на полгода. Мне даже не пришлось ставить другой завод в противоположном конце планеты. Оказалось всё рядом и под рукой, включая такие редкости, как тот же титан.

Да что там титан! Мне тут Эд доложил, что первый завод на источник платины наткнулся и только что не мурлычит от удовольствия, выгребая её в свои недра. Под это дело нейросеть решила, что нам требуется третий припланетный катер. Не прямо сейчас, но после приземления транспортника придётся развозить капсулы с людьми — двух катеров на это не хватит.

— Закладывай сразу два, — согласился я.

А чего бы и не согласиться? Очередное спасибо почившему деду: он упаковал в контейнеры столько энергоблоков, что вопрос энергии у меня, по сути, не стоял вообще.

Увидев их впервые, я немного оторопел — не поверил, что именно они и есть те самые энергоблоки. Выглядели они слишком просто для своей ценности — матово-серые цилиндры в защитных кожухах, без маркировок, с пломбами, рассчитанными на десятилетия хранения. Ни кабелей, ни интерфейсов обслуживания с разъёмами питания и индикации состояния.

— Эд, поясни, — спросил я.

— Стандартные энергомодули типа «Крон-7». Реакторный сердечник на основе стабилизированного изотопного каскада. Самоподдерживающаяся генерация энергии без внешнего топлива.

— Переведи теперь на человеческий.

— Они почти не тратятся, командор. Потери энергии компенсируются внутренней реакцией структуры. При штатной нагрузке ресурс — от двадцати до сорока лет.

Представляете!

Такие вещи на Земле были стратегическим ресурсом, а здесь — просто часть грузового набора для колонии. Ну дед, ну жук!

И всё же меня зацепила одна деталь.

— От чего зависит срок службы? — уточнил у Эда.

— От нагрузки и внешних энергетических полей, — ответила нейросеть в лице Эда. — В некоторых средах наблюдается снижение деградации сердечника. Фиксировались случаи частичного самовосстановления.

— Чего⁈ — невольно воскликнул я. — Повтори, я не понял.

— Причина самовосстановления не установлена, — так же безлико сообщил Эд

Единственная идея, которая появилась у меня в голове, была такая: местная среда умеет влиять на вещи вроде энергоблоков. Аура — куда более странное место, чем кажется. И, возможно, эти «остатки древней цивилизации» не такие уж и остатки.

Как мне всё же не хватает живого общения и Мишки с его мозгами.

Через несколько дней Эд-2 снова заявился с проблемой. Не глобальной, не шокирующей, но требующей решения. Касалась она наших инкубаторов. Помня опыт завоза уток и гусей на другие планеты, я заранее предусмотрел различные варианты при подготовке птицы к перевозке.

Предыдущие колонизаторы пробовали доставлять её в виде яиц, взрослых особей и промежуточных вариантов.

Как выяснилось, доставить человека на другую планету оказалось проще, чем яйца для