Он жрет черную икру ведрами и плюет на закон, потому что купил ментов. Угон этой тачки — это удар по его империи. Это восстановление справедливости, а мы накажем мразь.

Я понизил голос, сделал его доверительным, почти гипнотическим.

— И главное. Это наш билет в высшую лигу. Штерн проверяет нас. Если мы сделаем это чисто, мы получим доступ к его ресурсам. Мы будем контролировать район. Мы купим нормальную аппаратуру для группы. У нас будут деньги, чтобы никто не смел смотреть на вас свысока. Вы хотите всю жизнь крутить гайки за сто двадцать рэ? Или вы хотите стать кем-то?

Пацаны молчали. Я видел, как в их головах ломаются старые установки. Мой авторитет давил на них гранитной плитой. Они верили мне. Я вытащил их из статуса забитых пэтушников, сделал их хозяевами улиц. И теперь я вел их дальше.

— Я никого не заставляю, — тихо добавил я. — Кто боится — может прямо сейчас развернуться и уйти. Я слова кривого не скажу. Но те, кто останется, пойдут со мной до конца.

Кабан шумно выдохнул, сплюнул на бетонный пол.

— Ладно, командир. Сказал надо — значит надо. Менжуются только целки. Как брать будем? Там же сторож по-любому есть.

Я хищно улыбнулся. Рыбка заглотнула наживку.

— Сторож есть. Дед какой-нибудь. И тут на сцену выходишь ты, Серега…

* * *

Гаражный кооператив «Светофор» располагался на глухой окраине. Ряды кирпичных боксов, занесенных снегом, тянулись в темноту. У въезда горел тусклый фонарь, освещая деревянную будку сторожа. Из трубы на крыше будки валил дым — дед топил буржуйку.

Мы залегли в кустах метрах в пятидесяти от ворот. Снег неприятно холодил колени.

— Серега, твой выход, — шепнул я. — Действуй по легенде.

Кабан кивнул. Он поднялся, отряхнул снег с колен. В одной руке у него была авоська, в которой заманчиво позвякивали две пол-литровые бутылки «Столичной» и лежал шмат краковской колбасы. В другой руке он сжимал пустую канистру.

Серега вышел на освещенный пятачок и нетвердой, шатающейся походкой направился к будке. Он забарабанил в стекло.

Окошко приоткрылось. Оттуда высунулась заспанная физиономия пожилого мужика в ушанке.

— Чего надо? Ночь на дворе!

— Батя… выручай! — Кабан изобразил пьяную, страдальческую икоту. — Бензин кончился… Тачка за углом встала. А на улице мороз собачий… Налей пару литров до заправки дотянуть, а? В долгу не останусь!

Сторож подозрительно оглядел Серегу.

— Нету у меня бензина! Иди отсюда, алкаш!

— Батя, ну не бросай в беде! — Кабан привалился к окну и потряс авоськой. Бутылки весело звякнули. — Я ж не с пустыми руками! У меня тут «Столичная», колбаска свежая… Давай я тебе бутылку оставлю, а ты мне сольешь чуток с дежурной канистры? Или хоть погреться пусти, а то околею совсем. Выпьем, посидим, за жизнь перетрем?

Слово «Столичная» подействовало на сторожа магически. В глазах деда вспыхнул огонек. Ночная смена в одиночестве, мороз, скука… А тут готовый собутыльник с хорошей выпивкой и закуской.

— Ну… заходи, леший с тобой, — буркнул дед, щелкая замком. — Только ненадолго. А то начальник может на поверку заскочить.

Дверь будки захлопнулась за Кабаном.

Мы с Шурупом и Миханом продолжали лежать в сугробе. Время тянулось мучительно медленно. Холод пробирался под куртку.

— Ген, а если дед пить не станет? — стуча зубами, прошептал Витька.

— Станет. Серега умеет уговаривать. У него харизма.

Прошло сорок минут. Для нас они показались вечностью. Наконец, дверь будки приоткрылась. Кабан высунулся наружу, огляделся и махнул нам рукой.

Мы бесшумными тенями метнулись к воротам. Проскользнули на территорию кооператива.

Заглянули в окно будки. Сторож мирно храпел, уронив голову на стол прямо поверх нарезанной колбасы. Рядом стояли две пустые бутылки. Кабан сработал чисто — споил деда до состояния абсолютной комы. Сам Серега стоял рядом, дыша перегаром, но глаза были трезвые. Он выливал свою водку в кадку с цветами.

— Готов клиент, — ухмыльнулся Кабан. — До утра пушкой не разбудишь.

— Молодец. Погнали, — скомандовал я.

Шестнадцатый ряд, гараж номер сорок два.

Мы подошли к кирпичному боксу. На массивных железных воротах висел здоровенный, пудовый амбарный замок. Весь покрытый инеем и изморозью.

— Витя, твой выход.

Шуруп, который в ПТУ считался непризнанным гением слесарного дела, достал из кармана связку отмычек, сделанных из упругой стальной проволоки. Он стянул рукавицы, подышал на замерзшие пальцы и подошел к замку.

Поковырялся минуту. Тихо выругался.

— Ген, замерз наглухо. Лед внутри. Отмычка не лезет, штифты заклинило.

Я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Достал из кармана куртки небольшой пузырек с тормозной жидкостью и газету.

— Отойди.

Я скрутил газету в тугую трубку. Чиркнул спичкой. Бумага ярко вспыхнула. Я поднес факел прямо к корпусу замка. Огонь начал лизать промороженный металл. Иней зашипел, превращаясь в пар. Через пару минут я капнул в скважину тормозухой. Жидкость разъела остатки льда и смазала закисший механизм.

— Пробуй.

Шуруп снова вставил отмычку. Поколдовал пару секунд. Внутри замка что-то глухо щелкнуло. Дужка откинулась.

— Готово! — радостно прошептал Витька.

Мы с Миханом сняли замок, скинули тяжелый засов и распахнули створки ворот. Петли протяжно скрипнули в ночной тишине.

Внутри, в полумраке гаража, тускло поблескивая хромом, стояла она. Черная «Волга» ГАЗ-24. Мечта любого советского человека. Символ статуса и власти. Машина пахла новой резиной, бензином и дорогой кожей салона.

— Ух ты… — выдохнул Шуруп, благоговейно проводя рукой по полированному крылу. — Красота-то какая…

— Хватит слюни пускать. Вскрывай дверь и заводи, — я прервал его восторги.

С дверным замком Витька справился за десять секунд. «Волговские» замки тех лет не отличались сложной секретностью. Мы сели в салон. Кожаные сиденья холодили спину.

Шуруп нырнул под приборную панель с фонариком. Он профессионально выдернул пучок проводов из-под замка зажигания. Зачистил контакты зубами.

— Сейчас, командир. Дадим искру…

Он замкнул два провода. Стартер натужно взвизгнул, провернул коленвал раз, другой. Мотор кашлянул, чихнул и сыто заурчал. Звук работающего двигателя показался мне оглушительным.

— Отлично, — я сел за руль. Захлопнул дверцу. — Михан, Кабан, остаетесь здесь. Закройте ворота, повесьте замок обратно, чтобы не сразу спохватились. И валите домой пешком разными дворами. Витя, ты со мной, на подхвате. С остальными встречаемся завтра в котельной.

Парни выскользнули из гаража. Я включил свет. Плавно выжал сцепление, воткнул первую передачу. «Волга» мягко, почти бесшумно выкатилась из бокса в заснеженный проезд кооператива. Сзади тут же