Коронация Людовика XII и его торжественный въезд в Париж не были чем-то необычным или новаторским, но особенно странным было отсутствие во время этих праздников рядом с ним королевы. Став королём, он не изменил своего отношения к Жанне Французской. Наоборот, он ещё сильнее ощутил отсутствие сына-наследника. Чем больше наследство, тем больше потребность в наследнике! Хотя никогда не удастся выяснить, могла ли Жанна на самом деле иметь детей (она сама, кажется, была в этом уверена), отвращение к ней Людовика делало это невозможным. Узнав о восшествии мужа на престол, Жанна отправила ему письма с поздравлениями, но он, по-видимому, их проигнорировал. Отказ Людовика пригласить Жанну на коронацию был не только очевидным доказательством того, что он не считал её своей женой, но и оскорблением нанесённым дочери короля.

То, что Людовик будет добиваться аннулирования брака, было предрешено с момента его восшествия на престол, поскольку на кону стояло гораздо больше, чем даже вопрос о королевском наследнике. Королева Анна, вдова Карла VIII, вернулась к своему статусу герцогини автономной Бретани. В брачном договоре с Карлом было оговорено, что в случае его смерти раньше неё герцогство восстановит свой статус, существовавший до их брака. Однако в договоре также содержался пункт, обязывающий её выйти замуж за наследника престола, если Карл VIII умрет не оставив сына. Через три дня после того, как она овдовела, Анна восстановила бретонскую канцелярию и назначила принца Оранского управлять герцогством от её имени до её возвращения в Бретань[221].

Людовик и Анна хорошо знали друг друга, независимо от того, любил ли он её с момента первой встречи в 1485 году. Хотя после смерти Дофина Карла-Орланда они на некоторое время друг от друга отдалились, их отношения снова наладились, когда они объединились в противодействии планам Карла VIII по возобновлению войны в Италии. Анна с самого начала решительно выступала против итальянской экспедиции; когда Карл VIII написал ей в 1495 году прося дополнительных войск, она ответила, что вместо этого пришлет ему вдов[222]. Анне было двадцать два года, её считали красивой женщиной, с изящными чертами лица, хотя она прихрамывала, потому что одна её нога была немного короче другой. Но это был незначительный недостаток в эпоху, когда у большей части населения были явные физические недостатки. Её описывали как женщину, хорошо разбирающуюся в государственных делах и культуре, щедрую на деньги и очень волевую. Очевидно, что Анна была способна к деторождению, и это было намного важнее её внешности и добродетелей, но её главным достоинством было то, что она держала в своих руках судьбу Бретани.

Анна глубоко скорбела по Карлу. Два дня она не ела и не спала, а безутешно плакала. Она отказывалась носить белое платье вдовствующей королевы (отсюда и выражение "белая королева") в течение сорока дней, пока не станет ясно, беременна ли она. Вместо этого она носила чёрное в знак своей скорби. В тот же день, когда Людовик прибыл в Амбуаз после смерти Карла, он навестил и Анну, чтобы выразить свои соболезнования: "Добрый принц утешил её, как мог"[223]. Формально между ними не могло быть никаких контактов, но Анна написала на клочке бумаги Людовику короткое письмо, поблагодарив его за соболезнования и подписав его: "Та, которая есть и всегда будет твоей доброй сестрой, кузиной и союзницей". Но когда речь зашла о повторном браке, Анна возразила, что Карл был женат дважды (сначала на Маргарите Габсбург), и Бог наказал его за это, лишив наследника. Когда период траура закончился, она занялась восстановлением автономного герцогского правительства в Бретани и стала чеканить монеты со своим гербом[224].

Что касается Жанны, то Людовик не мог заставить себя прямо поговорить с ней. По словам биографа Ла Тремуя, вскоре после коронации, Людовик отправил этого великого военачальника, чтобы тот попросил Жанну согласиться на аннулирование брака[225]. Ла Тремуй, несомненно, был выбран для этой деликатной задачи, потому что, будучи преданным слугой Людовика XI, он мог смягчить оскорбление, наносимое его дочери. Нет никаких указаний на то, где они встретились, но, вероятно, это было в Туре, где Жанна оставалась после смерти брата. Слова Ла Тремуя сказанные принцессе вряд ли могли быть более любезными:

Мадам, король всячески Вам доверяет и велел мне передать, что нет женщины, которую он любил бы больше, чем Вас, за ваши прекрасные душевные качества и добродетели. Его глубоко огорчает, что у Вас нет потомства, ибо он хотел бы закончить свои дни в таком святом обществе, как Ваше. Но Вы знаете, что королевская кровь Франции может угаснуть, и ваш покойный брат Карл умер бездетным. Если то же самое произойдет с нынешним королем, в королевстве может смениться династия и оно может перейти в руки иностранцев. По этой причине он решил взять другую супругу, если Вы дадите на это своё согласие. По праву между Вами не было настоящего брака, потому что он не давал на это своего согласия, а брак был заключен насильно, из-за страха, который гнев вашего покойного отца в нём вызвал. Тем не менее, он так сильно Вас любит, что предпочел бы умереть бездетным, чем Вас огорчить.

Ответ Жанны на столь вежливую, но невыносимую просьбу был столь же вежливым, но твёрдым:

Если бы я думала, что между мной и королем нет настоящего брака, я бы умоляла его оставить меня жить в вечном целомудрии, потому что это то, чего я желаю больше всего… жить духовно с Вечным Царем и быть Его супругой.

Когда Ла Тремуй передал слова Жанны Людовику, тот глубоко вздохнул и сказал:

Я испытываю огромную боль из-за этого… Я знаю доброту, нежность и благожелательность этой женщины, её королевскую кровь, её несравненные добродетели и её праведность, но с другой стороны, я знаю, что у неё не может быть потомства, и из-за этого королевство Франция может прийти в упадок. Хотя у меня не было с ней настоящего брака и супружеских отношений, тем не менее, поскольку она долгое время считалась моей супругой, и мои несчастья смягчались благодаря ей, мне тяжело её покинуть.

По этим причинам, как гласит одна легенда, король на время отложил обращение за аннулированием брака, но под давлением французских принцев решил обратиться за разрешением вопроса о том, был ли этот брак настоящим.

Что же можно обо всём этом сказать? Упомянутая легенда была записана несколько десятилетий спустя, поэтому не стоит воспринимать её дословно. Историки считают, что заявление Жанны точно отражает её мотивы, и жизнь принцессы после аннулирования брака подтверждает эту точку зрения. Она также была полна решимости предотвратить любое оскорбление памяти своего отца. Хотя эти причины и являются вескими для обоснования её решения, возникает вопрос, не