хотел уезжать далеко от оранжереи, мы похороним его рядом.

– Но позвольте, Ваша Светлость! – возразил секретарь. – Никак нельзя возле оранжереи! А как же правила? Если и хоронить его, то на кладбище возле церкви!

Майкл стушевался, кажется, в последнее время он слишком расслабился и говорил слишком свободно, позабыв, что не так уж хорошо осведомлён о том, какие порядки во внешнем мире. Оставалось только надеяться, что всё опять спишут на эксцентричность графа Эррингтона.

– Хорошо, значит, сделаем так. Только нужно договориться, чтобы его похоронили рядом с кустом сирени, я видел, там такой есть. Я оплачу всё!

Секретарь из стопки бумаг вытащил небольшую книжицу, раскрыл её и показал графу, тыча пальцем в ровные ряды непонятных закорючек.

– Ваша Светлость, вы уверены? Посмотрите на суммы, которые мы уже потратили на ремонт. Не думаю, что будет хорошей идеей…

– Я. Всё. Оплачу.

– Как скажете, Ваша Светлость, – кивнул Майлз и отложил книжицу в сторонку. Он сделал всё, что мог.

– И к сестре Ирвина… Как её зовут?

– Глэдис Гаррисон, милорд.

– К Глэдис я тоже съезжу сам. Когда разберёмся с убийством.

– Как скажете, Ваша Светлость.

Ещё несколько вопросов касаемо финансов Майкл пропустил мимо ушей, только рассеяно кивал, снова взяв стакан и медленно потягивая воду, как если бы там было что-нибудь покрепче.

Вскоре в кабинет постучали, и после разрешения вошёл лакей, сообщая, что доктора Эндрюса доставили.

– Он как там? – без особой надежды поинтересовался граф.

– Мычит и сделал лужу под себя.

– Отправьте его к Милли, – решил Майкл, – она его быстро в чувство приведёт.

Когда он учился готовить оладьи для Розы, ему удалось разговорить кухарку, и та упомянула, что один из её мужей был знатным пьяницей, но с нею быстро превратился в трезвенника. Правда, прожил не очень долго.

Лакей удалился, а следом за ним засобирался и секретарь, предварительно испросив разрешения.

– Думаю, от тебя сейчас больше ничего не требуется, – кивнул граф, воды в его стакане не осталось, и он поставил его рядом с тем, который давал Майлзу. – Нам всем нужно хоть немного поспать.

Секретарь поклонился и вышел. Граф же ещё раз взглянул на бумаги и подумал, что, пожалуй, неплохо было бы научиться хотя бы читать. Он собрался было тоже уйти, как снова раздался стук.

– Войдите. – Увидев расстроенную жену, Майкл сразу всё понял. – Не нашлась?

– Нет, – покачала головой Розамунд, она зябко куталась в шаль. – Её нигде нет.

– Мы обязательно найдём её, я обещаю. – Он снял сюртук и накинул его супруге на плечи, она не возразила. – Утром обязательно продолжим поиски. А пока пойдём, тебе надо поспать.

– И вам.

– Что?

– Вам тоже нужно поспать.

– Ах да, точно! – улыбнулся граф. – И знаешь, дорогая… У меня есть предложение. А давай сегодня будем спать вместе! Только спать. Я тебе обещаю!

Розамунд открыла было рот, чтобы отказаться, но вдруг удивила и мужа, и себя:

– Хорошо, сегодня будем спать вместе.

– Ты?.. – Глаза его распахнулись, и сапфиры в них сверкнули чуть ярче, чем следовало бы.

– Я согласна. Идёмте, Майкл. Или вы уже передумали?

– Ни в коем случае!

Глава 25

Суета в доме утихла, вымотались все, да и ничего пока нельзя было сделать, разве что у Милдред Гастингс прибавилось работы. Впрочем, главная кухарка и не возражала, всё равно ей вскоре вставать, чтобы к завтраку всё было готово, а если сейчас снова уснёт, то непременно проспит. Или не проспит, но обязательно что-нибудь перепутает, и завтрак будет испорчен. А так она и руки разомнёт, и пользу принесёт. Глядишь, ещё и прибавку к жалованию получит.

– Мм... – мычал доктор Эндрюс в небольшой кладовой у кухни, там было темно и ожидаемо холодно.

– Сдаётся мне, что ты не это хотел сказать! – Жёлтые зубы кухарки сверкнули в свете единственной свечи на полке с кувшинами, и Милдред медленно закатала рукава.

О том, что происходило в кладовой, обитателям Эррингтон-парка знать однозначно не стоило.

Графская чета в предутренний час о докторе Эндрюсе и вовсе не вспоминала. Держась за руки, они прошли по опустевшим коридорам и очутились в спальне, где Розамунд провела последние несколько ночей. Надо сказать, что покои графини казались ей теперь чужими, а здесь за столь короткое время она вполне успела прижиться. Однако через два месяца ей предстоял переезд в другое крыло. Мысль об этом отчего-то её совсем не обрадовала.

– Ну, Долли! – хохотнул граф, указывая на полностью подготовленную ко сну кровать. – Всё успела!

– А если это не она? – Комок застрял в горле Розамунд и не желал сглатываться.

– Я не думаю, что Мэри сюда возвращалась, – покачал головой Майкл. – Иначе её кто-нибудь бы да увидел.

– Я понимаю… Но…

Граф обнял жену и положил подбородок ей на макушку.

– Как бы я хотел тебя успокоить, родная, но я не представляю как.

Она спрятала лицо у него на груди и прикрыла глаза, подумав, что он лукавит. Что бы он сейчас ни делал, оно работало – рядом с ним ей становилось покойнее. Выяснить бы ещё, куда подевалась Мэри. Внезапно для себя Розамунд поняла, что, по сути, ничего о ней не знает. В принципе, ничего удивительного – всё же они госпожа и горничная, но ближе Мэри у неё, пожалуй, никого и не было. Хороша она, ничего не скажешь.

– Давайте попробуем уснуть, – со вздохом сказала графиня, неохотно отстраняясь.

– Давай, – согласился Майкл. Он оглянулся, подошёл к креслу, пододвинул его поближе к кровати и объявил: – Я буду охранять твой сон!

– Вы собираетесь спать в кресле?

– Ну да, – улыбнулся граф. – Я хочу, чтобы ты выспалась, а не нервничала.

– Но ведь мы уже спали вместе, и вас не сказать, что волновало, буду ли я нервничать или нет.

– И мне за это стыдно, – признал Майкл.

– Неужели? – приподняла бровь Розамунд, она вглядывалась в его лицо, но света свечей недостаточно, чтобы разглядеть его выражение. Разве что подойти совсем вплотную…

– Прости, дорогая, мне иногда немного не хватает, – он замялся, подыскивая подходящие слова, – понимания… У меня плохо получается понимать людей.