В столовой кроме лакеев у стены пока никого не было, и Майкл с удовольствием оглядел сервировку – услада для очей его. Кто бы ни накрывал на стол, постарался на славу. И почему люди не могут посвятить себя красоте? В мире тогда было бы так хорошо… И главное, никаких убийств. Но что Зеркальник мог понимать? Он пока только учился.

– Майкл.

В столовой появилась Розамунд, пусть и усталая, но всё так же прекрасная.

– Дорогая…

От неприкрытого восхищения в его глазах её щёки наконец заалели.

А в это же самое время, пока графская чета усаживалась за стол, чтобы приступить к завтраку, Мэри сходила с ума от голода. Она не знала, где именно находилась, но её явно закрыли в каком-то ящике. Кругом царила кромешная тьма и пахло сыростью. Мэри пыталась выбраться, пыталась выбить доски, но только сбила руки в кровь и оставила в коже множество заноз.

Последние силы ушли на то, чтобы не начать есть собственную одежду. Мэри обхватила руками колени и, расшатываясь, принялась скулить.

Глава 27

Доктора Эндрюса увезли к констеблю, а затем вместе с ним вернули в Эррингтон-парк ближе к ужину. На который уважаемый и трезвый – пока! – врачеватель весьма надеялся и считал, что более чем заслужил, но у миссис Гастингс на то имелось своё мнение. Поэтому…Поэтому доктор Эндрюс был безумно рад скромной миске вчерашней похлёбки – не свиньям же отдавать. Хотя… Возможно, они и то больше заслужили.

От констебля Джорджа Уилкса тоже не сказать, что было много проку. О болезни своей он не соврал и к графу явился шмыгая красным распухшим носом и с трудом понимая, что от него, скромного, недавно избранного приходом констебля, вообще хотят.

– Да тебе бы в постели лежать! – покачал головой Майкл, смотря шатающегося мистера Уилкса, того привели к нему в кабинет.

– Так я это… Ваша Светлость…

Маленький, щупленький, коленки острые, сутулый – без слёз и не взглянешь. И ближайший на всю округу представитель закона. Впрочем, спасибо и на том, что хотя бы такой согласился занять столь непривлекательное место. Не всякий будет рад работать исключительно за крышу над головой, оплачивая так арендную плату за жильё и более не получая никакой платы.

– Что же мне с тобой делать?.. – Граф потёр висок, сидя за столом. Рядом стоял секретарь и за всё это время ни разу не шелохнулся и не проронил ни слова. – Майлз, а ты что думаешь?

– Если позволите, Ваша Светлость, – он поправил очки указательным и большим пальцами, – я бы предложил отправить мистера Уилкса к миссис Гастингс. Насколько я знаю, она готовит чудодейственный куриный суп. Иначе, боюсь, Ваша Светлость, нам придётся хоронить не только мистера Уолтерса.

Майлз так выразительно глянул на констебля, что тот и вправду едва не составил компанию смотрителю оранжереи.

– Ну и шутки у тебя! – вздохнул граф и снова потёр висок, только уже другой. За весь день, не считая завтрака о обществе дорогой Розы, Майкл до сего момента и не присел. А всё потому, что весь день провёл на ногах, лично возглавив поиски Мэри Везер. Увы, безрезультатные – горничной не просто след простыл, а будто её и вовсе никогда не бывало в Эррингтон-парке, даже вещи её исчезли. Что наталкивало на неутешительный вывод – она сбежала. – Но идея хорошая. Наша Милли – волшебница. Если уж она доктора Эндрюса в чувство привела, то и тебя, Джордж, на ноги вмиг поставит.

– С-спасбо, Ваша Светлость! – пролепетал констебль, едва ли не падая.

Майкл распорядился, чтобы кто-нибудь из лакеев отвёл бедолагу на кухню, а потом мистеру Уилксу должны были найти койку для ночлега. Время уже позднее, возвращаться к себе было бы слишком рискованно для здоровья тщедушного констебля. А уж завтра тот осмотрит тело и можно будет наконец решить насчёт похорон.

«Что ж у людей всё так сложно!» – простонал про себя Зеркальник, когда мистера Уилкса, придерживая под руку, увели.

– Ваша Светлость, я вам ещё нужен? – поинтересовался секретарь спустя несколько минут полного молчания.

– Что? – Майкл вскинул голову и повернулся к нему. – А… нет, можешь идти.

– Хорошо. Если я вам буду нужен, я буду у себя, Ваша Светлость, – поклонился тот и вышел, оставив графа в одиночестве.

А он, вытянув ноги, откинулся на стуле. Майкл-Зеркальник и припомнить не мог, когда чувствовал подобную усталость. Всё-таки человеческие тела так слабы! Даже он, здоровый молодой мужчина, к концу дня ощущал себя развалиной. И ужасно хотелось есть. И спать. Но больше всё-таки есть. Однако сперва нужно было проверить Розу. Никакая усталость не смогла бы ему помешать встретиться с ней.

Майкл, подавив стон, поднялся, сделал несколько больших глотков воды и вместе с ней, подобно засыхавшему цветку, ожил. Разве это не настоящая магия, магия жизни?

Воспрянув духом и получив чуточку бодрости, граф улыбнулся и отправился к той, что покорила его, Зеркальника, душу с первого мгновения, как он их глаза встретились.

По пути Майкл наткнулся на спешившую куда-то Долли, она-то и поведала, что Её Светлость отдыхает у себя, то бишь в покоях графа. Он поблагодарил служанку и велел принести туда ужин, потому как чувствовал, что ни ему, ни графине не захочется спускаться в столовую.

К его удивлению, Розамунд спала. Она сидела в кресле, прислонившись к спинке и закутавшись в шаль. Лицо её было расслаблено, и Майкл порадовался, что к ней не наведались кошмары.

Ступая как можно тише, он подошёл к ней, присел на корточки у кресла и взял её руки в свои. Они показались ему слишком холодными, и Майкл, удостоверившись, что сон жены крепок, переложил обе её ладони на одну свою, а другой провёл по воздуху над ними. Замерцали сапфировые искорки, и руки её мгновенно потеплели. Довольный собой, граф склонил голову и запечатлел на каждой ладони по поцелую.

Он уже подумывал о том, чтобы переместить жену на кровать, дабы ей было удобнее, но в дверь громко и чрезмерно усердно постучали. Розамунд вздрогнула и открыла глаза.

– Майкл! – ахнула она, но руки свои не отняла.

– Это ужин. Долли принесла, – с виноватой улыбкой сообщил он, пожалев, что не опередил служанку и не отменил приказ.

В дверь продолжали настойчиво стучать, даже слишком настойчиво.

– А может, это новости