же распространило свои листья и корни, закрыло собой всю деревню, разбушевалось, как ураган, уничтожая всех на своем пути. Впервые с того момента, как дети остались в этой деревне одни, это слово стало реальным, когда его громко выкрикнул Минами. Я почувствовал, как разволновались мальчики, сидевшие вокруг костра, наступила резкая паника.

– Ты врешь! – выкрикнул я. – Это ложь!

– Я ничего не говорил, пока вы не вернулись, – заорал в ответ Минами. – Клянусь, солдат сказал мне. У девчонки дерьмо с кровью. Я сам видел. Она заразная.

Я увидел, как младших мальчиков внезапно охватили приступы паники, и сильно ударил Минами по шее. Он навзничь упал на растопленный костром снег и застонал, сжимая горло обеими руками. Ли удержал меня, когда я собирался ударить его ногой в живот, пока тот восстанавливал дыхание. Рука у Ли была мускулистой и горячей. Я смотрел на ребят, стоявших вокруг костра и дрожавших от резкого страха.

– Это не эпидемия, – сказал я.

Но страх уже глубоко проник в них, и они не слушали меня.

– Давайте убежим, иначе мы тоже умрем, – произнес чей-то испуганный голос.

– Давайте, мы тоже с вами. Бежим отсюда.

– Говорю вам, это не эпидемия. Кто будет ныть, получит как следует, – крикнул я, повышая голос, чтобы скрыть страх, который начал заражать и меня. – Среди нас нет заболевших.

– Я знаю, – с яростью произнес другой высокий голос. – Она заразилась от собаки.

Я изумленно посмотрел на брата и Лео. Мой брат еще больше отвернулся от нас, стараясь не обращать внимания на крики, и прижал голову Лео к груди.

– Мы тоже знаем, – стали вторить другие мальчики. – В этом виновата собака твоего брата, ты это скрываешь.

Я был ошеломлен, ведь впервые наши ребята были против меня.

– Что сделала собака? – спросил Ли резко. – А? Что она сделала?

– Эта собака раскопала могилы, – пролепетал плачущий голос. – Твой брат снова закопал их. Мы видели, как он мылся сам и мыл свою собаку. С тех пор она заразная. А сегодня утром она укусила девушку за руку и заразила ее. И теперь эпидемия среди нас.

В конце фразы мальчик разразился рыданиями. Я был в полной растерянности и не мог думать ни о чем другом, кроме как о разговоре с братом, который упорно стоял к нам спиной.

– Эй, это правда про собаку? Это ведь ложь.

Повернувшись к ребятам, которые смотрели на него, брат попытался пошевелить губами, но потом молча опустил глаза. Я застонал. Товарищи окружили его и собаку. Опустив хвост и прижавшись к колену брата, собака подняла на нас глаза.

– Она заразная, – хрипло сказал Минами. – Можете и дальше валять дурака, но она ведь точно заразила девчонку.

– Все видели, как она укусила ее за запястье, – произнес один из ребят. – Хотя девчонка ей ничего не сделала. Она бешеная.

– Она не бешеная, – решительно возразил мой брат, отчаянно пытаясь защитить свою собаку. – Лео не заразный.

– Ты точно это знаешь? Ты что-то понимаешь в эпидемиях? – настойчиво продолжал Минами. – Теперь эпидемия по твоей вине распространится.

Мой брат терпел эти слова, широко открыв глаза, губы у него дрожали. Затем он закричал, явно пытаясь подавить охватывающее его волнение:

– Я не знаю, но Лео не заразный.

– Лжец, – упрекнули его несколько голосов. – Все умрут из-за твоей собаки.

Минами выбежал из круга обвинителей и схватил ветку дуба, на которой висел котелок. Все опешили, а круг расширился.

– Прекратите! – в ужасе закричал мой брат. – Если ты ударишь моего Лео, я тебе этого никогда не прощу.

Но Минами неумолимо надвигался на него и резко свистнул. Собака выскользнула из рук брата, когда он попытался ее удержать, и понеслась вперед, подгоняемая свистом. Брат умоляюще смотрел на меня. Но что я мог поделать? Собака неловко стояла, высунув язык, который даже мне показался массой яростно размножающихся микробов.

– Ли! – крикнул мой брат, но даже Ли не шелохнулся.

Ветка дуба попала в цель, собака рухнула на снег. Мы все молча смотрели на это. Кусая губы, брат, пошатываясь, шагал вперед. Его глаза были полны слез, а тело сотрясали рыдания. Он не смотрел на собаку, содрогавшуюся в конвульсиях, черная кровь пропитала шерсть над ушами.

– А вы точно знали, что Лео заражен? – раздавленный яростью и горем заговорил он. – Кто это точно знал?

Он опустил голову и убежал, всхлипывая. Все провожали взглядом его узкие плечики, сотрясавшиеся от рыданий. Я позвал его, но он не вернулся. Я подумал, что предал своего брата. Как я смогу утешить его, когда он будет лежать и рыдать, зарывшись головой в темную солому?

Возможно, мне следовало пойти за ним и утешить, обняв за плечи. Возможно, это было лучшее решение. Но я должен был остановить панику, охватившую младших мальчиков, страх смерти, который мог довести их до истерики. И я решил, что сейчас, когда они в шоке смотрят на забитую палкой собаку, это лучшая и, возможно, единственная возможность.

– Послушайте меня! – крикнул я. – Любому, кто будет причитать об эпидемии, я проломлю голову, как и собаке. Ясно? Никакой эпидемии нет.

Они удрученно молчали. Они были послушны, но их больше пугал окровавленный дубовый сук в руках Минами, чем мой голос. Чувствуя, что это сработало, я решительно повторил:

– Послушайте, никакой эпидемии нет.

Затем я поднял покрытое грязью и снегом ожерелье из фазаньих перьев с того места, где сидел брат, и положил его в карман куртки. Ли и Минами бросили тело собаки в костер и навалили сверху дров. Слабый огонь не успел разгореться, и еще долго собачьи ноги торчали из дров.

– Вы все, – приказным тоном велел я младшим ребятам, – идите спать. Я ударю любого, кто будет шуметь.

Минами насмешливо посмотрел на меня. Это меня разозлило.

– Минами, ты тоже ложись спать.

– Я не буду выполнять приказы, – заявил он, демонстрируя враждебность и сжимая в руках дубовый сук, измазанный собачьей шерстью и кровью.

– Тебе лучше пойти домой, – сказал Ли, глядя на палку Минами. – Если тебе что-то не нравится, тебе придется иметь дело и со мной.

Минами поморщился, бросил палку в огонь и крикнул товарищам:

– Все, кто не хочет умереть в одиночестве, как собака, идите спать ко мне. Вокруг этих двоих кишат микробы.

Проводив взглядом ребят, которые с тревогой убежали за Минами, мы с Ли стояли у костра, отчего даже лбу было жарко. Сначала раздался низкий сухой треск, когда горела шерсть. Затем расплавился и потек жир, он горел с шипением, поднимались искры, густой запах горящего мяса пропитал воздух вокруг нас. В этом запахе не было энергии,