сам меня найдет, — отозвалась я, после чего мы немного озаботились внешним видом церберов, а потом захватили кое-какие подарки и покинули комнату.

Но сразу же в главный корпус не пошли, вместо этого ненадолго завернули на кладбище. Там на одном из надгробий я оставила ленты для Ангха, которыми поделилась Роуз, а еще заварник с чаем и пятью кружками для всех остальных.

Печенье у нас тоже было, и много, но… оно почему-то почти все закончилось. Затем мы все-таки опомнились и остатки решили отдать нежити — пусть у них тоже будет праздник.

— Повеселитесь, — добавила я, уставившись в сгустившуюся над академией темноту.

Но знала, что нас отлично видят и так же отлично слышат. Заодно рядом с кружками я положила письмо от некромантов — с их глупым вызовом на магический бой, который мы не собирались принимать.

Зато, вполне возможно, его захотят принять другие.

— Только давайте без смертей и особых увечий, — сказала я пока еще невидимым упырям, которые уже собирались на чаепитие. — В академии все-таки праздник.

Сама я ни к какой дальней беседке на факультете Земли идти и не думала, вместо этого планировала отлично повеселиться на балу. А у нежити скопилось множество претензий, так что…

Пусть все выскажут.

Уже скоро мы с подругами, отряхнув с туфелек кладбищенскую землю, зашагали по разукрашенным разноцветными магическими фонариками дорожкам, а нас сопровождали три цербера с завязанными на шеях бантиками.

У Пушка был розовый, у Котика — красный, а у Зайчика — синий.

Впереди у нас был бал, который я ждала с нетерпением и предвкушением того, что он привнесет в мою жизнь нечто новое.

…И он принес, но совсем не то, о чем я думала, приближаясь к главному корпусу академии.

Сперва появился Марек, который подкарауливал нас неподалеку от факультета Некромантии. Сидел в кустах, из которых, чертыхаясь, вылез на дорожку и принялся отряхиваться прямо перед нами.

Одет Марек был в светлое, но уже скоро оно стало с темными пятнами, которые оставили на нем своими лапами церберы, потому что те сначала его обнюхали, а затем облизали.

И все потому, что я заявила им, что это друг.

Мой бывший товарищ по приюту замер и закрыл глаза, хотя вокруг него закрутились огненные сполохи. Но он стоически вытерпел собачьи ласки, прекрасно понимая, что церберы резистентны к магии, так что…

— Если продолжишь появляться из темноты, — заявила я, — то однажды я растеряюсь и забуду сказать собакам, что ты мой друг. Тогда тебя частично сожрут, а остатки закопают на кладбище.

И снова ему улыбнулась — сперва на комплименты, которые Марек отвесил нам с подругами, а затем во второй раз — уже на вопрос, что это за кулон у меня на шее.

Оно же дорогое! Откуда такое могло взяться у Александры Дельвейн?

Гретта закатила глаза, а Лианна шепотом спросила, может ли она приложить этого типа заклинанием. Или вызвать армию скелетов — мы еще не слишком далеко ушли от кладбища, и такое ей по плечу.

Пусть те его прикопают, даже не обгладывая.

Но Марек не сдавался, демонстрируя выдающуюся способность задавать неуместные вопросы.

— И все-таки, где ты его раздобыла? Насколько я понимаю, с деньгами у тебя всегда было не слишком густо.

— А как ты думаешь, каким образом я добиралась до столицы? Промышляла грабежами и насилием, и это моя нажива, — заявила я, на что Гретта снова закатила глаза. — Марек, что тебе на самом деле нужно?

Оказалось, он просидел почти полчаса в кустах, дожидаясь нашего появления, чтобы сообщить мне важную новость и в очередной раз подтвердить свой статус академского «стукача».

Все капитаны боевых четверок, которые сойдутся послезавтра на первом этапе состязаний, заключили между собой пари. Кто первым пригласит Александру Дельвейн на танец на этом балу и получит ее согласие, тот, можно сказать, становится негласным лидером.

— Странное пари, — нахмурилась я.

— Уж какое есть, — пожал плечами Марек. — Ты потанцуешь со мной, Александра?

Теперь глаза закатила уже я.

— Как бы не так, — заявила ему. — И вообще, смотри, вон по той дорожке идет твоя бывшая девушка, которую бросил тот, кто у тебя ее отбил. Ханту сейчас не до нее, и, я думаю, он еще долго будет занят. У тебя куда больше шансов вернуть себе Нэнси, чем получить мое согласие. Догадайся, почему?

Потому что я тебе его не дам, добавила я мысленно.

Марек несколько секунд меня разглядывал, затем, догадавшись, ринулся на параллельную дорожку, ломая по дороге кусты, и уже скоро подошел к Нэнси.

Но смотреть на это мы не стали. Прибавили шагу, и вскоре впереди показался главный корпус академии, над которым в воздухе горела угрожающе-красная иллюзорная надпись.

Она гласила, что пользоваться магией на балу строго запрещено. Любые попытки активировать заклинание, даже самое простейшее, будут немедленно пресекаться преподавателями. Нарушителям грозит страшная кара — два дня работы по очистке вольеров в зверинце академии.

— А что, здесь есть зверинец? — полюбопытствовала я. — Но если так, то почему у нас не было в нем занятий?

Оказалось, в начале учебного года туда завезли маленьких и юрких зверьков откуда-то с юга Элеона, которых за глаза называли «яйцекусами». Они были настолько злобными, что с ними не справился даже преподаватель и угодил на несколько дней в лазарет.

Но он уже вышел, так что занятия скоро начнутся.

— Боюсь представить, какая именно травма уложила его так надолго, — трагическим голосом произнесла я, на что Гретта и Лианна прыснули.

Зато Роуз покраснела и заявила, что эти маленькие хищники охотятся на яйца пернатых, а вовсе не на то, о чем мы подумали.

Тем временем мы поднялись по ступеням на крыльцо, где два преподавателя — их, кстати, я не знала, — снова нас предупредили, что в главном корпусе магия запрещена.

Заодно они не пропустили с нами церберов — вход с собаками тоже оказался запрещен, — хотя мы нарядили их для бала, а я два дня подряд проводила с ними воспитательные беседы на тему приличного поведения хорошо воспитанных псов.

Не помогло ни первое, ни второе, ни мои слезы с умоляющим взглядом, который я отлично научилась изображать еще в Гржине.

В бальный зал церберов все же не пустили, но смилостивились и разрешили им отправиться на кухню, где после приготовления закусок осталось порядком костей с мясом.

Три пса обрадовались такой перспективе и