при мне остался ненадолго. Ты знаешь, что несколько месяцев длится междоусобная война за трон между королем и его дядей?

– Я слышал о том, миледи.

– Мой муж – человек чести, и потому он сражается за истинного короля Карла.

– Это похвально.

– Да, – сказала леди Эжени и тяжело вздохнула. – Только наши земли находятся под властью узурпатора. Пока он не добрался сюда с войсками, однако посылает гонцов одного за другим, призывая барона Раймонда в свою армию. Я отвечаю, будто ему нездоровится, будто он в Святой земле, и еще сочиняю множество небылиц.

– Если вам нужны небылицы, я в них мастер.

– Только одна, Гийом Плюме. Стань бароном этих земель. Тебе не нужно будет ехать на войну. Только присягнуть узурпатору и сказать, что наш замок находится на спорных землях и его надо удерживать. Он не захочет потерять этот оплот и оставит нас в покое на какое-то время, но ему нужна присяга.

– Миледи, догадываюсь, что обо мне говорили, но это иное. Одно дело изображать дворянина на пирах, совсем другое – врать королю, пусть и ложному, но имеющему армию и власть. Я слишком маленький человек.

– Я заплачу тебе так, что ты сможешь купить и себе дом. Мой брат обещал помочь. Проси, что мы в силах тебе дать, но выполни мою просьбу.

Авантюра, ради которой стоит жить. Дело не в награде, дело в истории. Гийом знал в них толк, и эту хотелось не только рассказать, но и прожить.

– Я согласен.

Он присягнул королю-узурпатору, войдя в тронный зал, прихрамывая и неся на лице усталость и шрамы – последствия оспы, – нарисованные с помощью свеклы и луковой кожуры рукой леди Эжени. «Простите, Ваше Высочество, ряды моего войска изрядно поистощились. Чума покосила крепких парней в деревне и моих рыцарей в замке. Я чудом пережил эту напасть. Боюсь, оставшихся людей хватит только для обороны». Он чувствовал, как король его ненавидит, но принимает: союзников у него было немного. На первый раз Гийом отделался. Второй раз к нему прибыл человек со знаменем барона Раймонда в руках и воплем с порога: «Как это понимать?» Оказалось, одна из последних битв была для узурпатора удачной и у воинов было время переворотить трупы и найти котт-д’арм с гербом барона. Гийом списал все на предательство дальнего родственника и мгновенно от него отрекся. Второй раз его пронесло. Гийом чувствовал, как ходит по жизни, словно бы по канату. Он надеялся если и упасть, то в объятия леди Эжени, но она оставалась верна своему настоящему мужу. Поля в окрестностях замка уже были усеяны не пшеницей, но трупами, и вот Гийом и Эжени наблюдали со стен, как мимо проходит армия короля-узурпатора. Через два дня прибыл гонец с указом собрать людей и явиться. Гийом понимал, что человеку, который разбил лагерь с многотысячным войском под твоим замком, не отказывают.

– Прости, мы такого не ждали, – робко сказала леди Эжени. – Ты вправе отказаться и покинуть земли.

Гийом откуда-то свыше, как всякий поэт, знал, что сегодня день, решающий многое. От таких дней и от таких женщин не бегают. И Гийом остался, передав узурпатору, что начал сборы. В ночи в замок прибыл потрепанный оруженосец Раймонда и сообщил, что его сюзерен мертв. А наутро Гийом сказал леди Эжени: «Боюсь, миледи, у вас остался один муж, и тот, вероятно, проживет не дольше первого». И леди повязала ему на рукав белую вуаль, отчего печальный Гийом только вздохнул и сказал: «Ах, миледи, я не граф, не герцог и не барон, я простой веселый парень. Что мне до ваших платков, если они будут нелепо смотреться с веревкой, на которой меня сегодня подвесит один из королей?» И леди его поцеловала. Гийом хотел уж было зло пошутить, будто жалеет, что леди овдовела так поздно, но решил промолчать, дабы напоследок не испортить о себе впечатление.

Он прибыл в лагерь узурпатора под вечер – с людьми, в доспехе и с оруженосцем Раймонда. Преимущество было на стороне кузена короля, и сам Гийом уже было отчаялся, что придется вступить в битву. Но, разузнав все планы на совете, отправил с письмом гонца королю Карлу, а сам велел принести ему много перьевых подушек, от чего слуги, признаться, опешили, но приказ выполнили. Утром Гийом поднял людей Раймонда раньше и увел в лес, из которого смотрел, как на спящий лагерь напали отряды истинного короля. И все шло по его плану: король Карл смог сравнять численность армий и отобрать преимущество у врага. Однако воины стали сдавать: сражение длилось уже несколько часов, а измотанные пехотинцы бились из последних сил. Тогда Гийом вышел на холм с людьми рыцаря Раймонда, в его доспехе, с его знаменем и с огромными белыми крыльями за спиной. Всякий в армии Карла, кто наблюдал это чудесное воскрешение, решил, что дух барона прибыл на помощь своему сюзерену, и Гийом отправил людей в бой. Изможденные битвой бойцы воспрянули духом и ринулись на врагов. Так, король Карл одолел своего кузена-узурпатора. А когда он призвал барона Раймонда, никто не явился, только Гийом, сверкая пятками, бежал в замок, на ходу переодеваясь в шутовской колпак.

Спустя неделю король предложил леди Эжени уйти в монастырь или выйти замуж за одного из его верных вассалов – могучего, но седого старика, впрочем набожного. И тот прибыл в теперь уже свой замок к молодой супруге. Новый барон был так добр, что разрешил оставить памятные вещи предыдущего хозяина и даже фамильного шута – подарок шурина, хотя, признаться, всякого лицедейства и кривляния не любил. Спустя год Его Благородие оставил леди Эжени в положении и отправился в Святую землю, где скоропостижно скончался, бог его знает, от чего. А Гийом Плюме служил в замке шутом с правами барона и написал об этом замечательную жизнь и замечательную историю, мораль которой гласит: если вы имеете замок и женаты на красавице, вам точно не стоит ходить в походы.

Сага об алхимике

Прекрасный город Палмица стоял на пересечении семи торговых путей: четырех сухопутных и трех морских. Богатым был портовый город, и богатства его могли бы позволить каждому жителю не знать бедности до конца своих дней. И все же принц Гросспалм Девятый распорядился казной расточительно. Среди прочих горожан, коим приходилось трудиться в поте лица и видеть одни только гроши, был молодой алхимик Хорхе. На его беду, научный труд при Гросспалме Девятом обесценился, и бедному Хорхе пришлось стать подмастерьем палача: отчищать кровь от орудий,