Теперь все находилось на своих местах. Только братец да его проклятая жена избежали бойни в Небесной Башне. Ну, это не важно, теперь они уже ничего не значат, где бы ни находились.

Детен поглядел на крохотную деревушку, раскинувшуюся в каких-нибудь двухстах ярдах от отряда. Селение выглядело живописным и подчеркнуто беззащитным. Мягкий желтый свет в окнах служил маяком для заблудших путников, хотя, подумалось Детену, какие могут быть путники в такой глуши!

Он распрямился и шумно выдохнул. Рорух и Коран тут же обратились в слух. Привычки Черного Мастера были им хорошо знакомы — и в этом обоим повезло, потому что Мастер не любил много говорить. Вот уже много лет Рорух был капитаном Черных Стражников. Детен считал его лучшим из воинов, находившихся под его командой. Дело было даже не в том, что Детен открыто признавал это, — просто Фелмарр изрядно постарался наилучшим образом представить капитана.

— Мне нужна дочь, — глухо сказал Детен. — Причем живой и невредимой.

Оба стражника почти незаметно обменялись взглядами. Интонация Детена не оставляла сомнений: это задание считалось простым, так что любая промашка в его исполнении была чревата последствиями, из которых смерть была не самым худшим. Избежать мести черного мага не представлялось возможным.

Взгляд Роруха был однозначно понятен: одна ошибка — и Коран мертв. Глядя в единственный глаз капитана, Коран старался побороть страх.

Затем оба отдали честь Детену и растворились в безмолвии ночного леса. Детен выждал несколько минут. Потом им овладело странное беспокойство. Вдоль позвоночника холодком пробежало предчувствие новой опасности. Черный Мастер решил отправиться следом за солдатами.

Малак лежал на подобии кровати. Сон не шел к нему, но пошевелиться Малак не решался, боясь разбудить жену. Взглянув на Лину, он не удержался от нежной улыбки: забывшись в тяжелом, усталом сне, она свернулась калачиком возле мужа. Малак ласково пробежался пальцами по ее волосам. Они были вместе уже несколько жизней подряд, но слово «любовь» не могло описать всей глубины его чувств к жене: она была для него всем на свете.

Наконец он решился и осторожно соскользнул с ложа на холодный дощатый пол. В комнате была почти полная темнота, даже луна не светила в окно. Обычно на Энии ночи были лунными, — независимо от фазы ночного светила влияние луны на состояние этого плана было весьма значительным. Но сейчас лишь тусклый свет лампы у входа немного разгонял кромешный мрак.

Малак услышал учащенное дыхание спящей Тары. Девушка спала очень беспокойно — безусловно, ее напугало недавнее происшествие. Раньше самым сильным впечатлением для Тары было, пожалуй, жаркое из дичи, а вот теперь на смену ему пришло сражение с астральным вампиром.

Под кроватью Тары примостилась Баст. Поблескивая в темноте изумрудными зрачками, она тщательно вылизывала передние лапы. Чуткие уши зверя настороженно прислушивались к звукам, доносившимся из теса. Насколько помнил Малак, сейчас Баст была меньше, чем когда-либо, — сказывалась стареющая луна и недавнее ранение. Он знал, что Баст скоро поправится, но все же не мог не думать о том, что с ней случилось. Кому только пришло в голову совершить подобное злодеяние? Еще больше его смущало то, как внезапно Даран прервал их последний телепатический разговор. Тогда кто-то пытался проникнуть в Башню, и с тех пор Малак не получал никаких известий. Он размышлял, не стоит ли попытаться снова связаться с Башней? Последний раз он безуспешно пытался поговорить с Дараном пару часов назад.

Что-то прервало ход мыслей Малака. Через мгновение он понял: Баст перестала шевелиться. Теперь она замерла, словно изваяние, к чему-то прислушиваясь. Малак неслышно подошел к ней. Баст сердито заворчала: острый слух друга семьи уловил нечто. Потом большая кошка молнией выскочила из-под кровати Тары и, подозрительно принюхиваясь, принялась обшаривать комнату.

Малак ничего не слышал, но знал, что обмануть Баст нелегко. Он обернулся, чтобы посмотреть на Лину, и увидел, что лежавший на полу с его стороны кровати Меч возмездия требовательно мерцает. Он чувствовал, как вибрации клинка отдаются во всем теле. Возбуждение меча росло вместе с беспокойством хозяина.

Почувствовав состояние мужа, Лина разом очнулась ото сна. Она лежала неподвижно, наблюдая замерший на месте силуэт мужа. Лина с трудом сопротивлялась острому желанию вскочить с кровати, чтобы занять не столь уязвимую позицию. Теперь Меч возмездия пульсировал очень сильно, прямо умоляя хозяина взять его. Мощный призыв катаны молоточками отдавался в костях Малака.

Хотя Малак максимально напрягал слух, он все еще ничего не слышал, за исключением разве что тоскливых вздохов ветра за окном да прерывистого дыхания Тары. Больше всего Малака поразило другое: Меч возмездия всегда был готов встретиться с опасностью, но никогда еще он не вибрировал с такой силой и настойчивостью. Он буквально чувствовал, как в клинке бурлит ярость. Звездный сапфир пульсировал, наполняя комнату слабым лазурным свечением. Это свечение ритмично мерцало в такт с биением сердца Малака, создавая жутковатый стробоскопический эффект.

Внезапно комнату потряс громоподобный треск, и через окно вломилась черная фигура в доспехах. В странных голубоватых отсветах она смотрелась гротескно. Коснувшись пола, вторгнувшийся незнакомец тут же сделал перекат вперед, чтобы не стать легкой мишенью.

Внезапно очнувшись от одного ночного кошмара, чтобы тут же оказаться в самой гуще другого ужаса, Тара слабо вскрикнула. Свернувшись в клубок, она постаралась поглубже зарыться в простыни.

Малак крутнулся на месте, готовясь разобраться с непрошеным гостем, но оглушительный боевой клич заставил его замереть на месте. В ту же секунду через разбитое окно в комнату скользнула другая фигура. Малак едва не задохнулся от гнева, увидев, что второй нападавший пытается заставить Лину умолкнуть.

Он понимал, что шансов справиться с обоими у него почти нет. Перед ним возникла грузная фигура Роруха, закрыв собой все происходящее. Резко взмахнув кистью, гигант извлек из рукава кинжал. Проследив, как ловко оружие скользнуло в руку Роруха и как умело тот схватил рукоятку, Малак сообразил, что перед ним очень опытный боец на ножах.

В голове у юноши воцарилось смятение. В настоящем сражении ему доводилось участвовать крайне редко — и почти никогда — в бою, где ставкой была жизнь. А вот стоявший прямо перед ним одноглазый был настоящим убийцей, который знал свое дело. С внутренним содроганием Малак заметил страшный шрам, тянувшийся через все лицо Роруха.

Лине наконец удалось выбраться из-под скомканной постели. Она заметила, что над ней нависает чей-то силуэт: это был Коран. Он уже занес над головой меч-вакидзаси, готовясь нанести удар. Не имея никакого боевого опыта, Лина понимала, что ее шансы остаться в живых практически равны нулю.