сильно его люблю, — призналась я, чувствуя, как снова подступают слёзы. — Он — причина, по которой я всё ещё держусь. По которой я боюсь бросить вызов Джордану и уйти. Я не могу рисковать жизнью Хантера ради собственного счастья. Понимаешь? — С дрожащим выдохом добавила: — Всё, что для меня важно — это уберечь его от тюрьмы. Больше ничего.

— Ты знаешь, что он уехал, да? — внезапно сказала Тиган, и у меня похолодело внутри. — Я не видела его неделями. Ноа говорит, он вернётся и у него «дела». Но мы-то знаем, что значит «дела» для них двоих.

— Да, — кивнула я. И меня охватил страх. — Чёрт…

— Лаки вышел за местью, — мрачно произнесла она. — И либо он уничтожит всех, кто попадётся ему на пути, либо сам погибнет. В любом случае, он не остановится, пока не закончит. — Я вздрогнула от её слов. — Тебе нужно поехать к нему, Хоуп. Плевать на Джордана. Спаси человека, который сейчас спасает тебя.

— А если он заговорит? — прошептала я. — Если Хантер сядет за это? — Я покачала головой. — Я не могу, Тиган. Не могу так рисковать. Не им. Я слишком его люблю…

— Кто поверит наркоману-алкашу? — зло возразила она. — Я бы не поверила.

— Но что если…

— Нет тела, — перебила она. — Ноа и Лаки позаботились об этом. Нет тела — нет доказательств. — Фыркнув, добавила: — твоё слово против наркомана. Как думаешь, кому копы поверят?

— Его уже судили за убийство, Тиган, — прошипела я. — Думаешь, копы проигнорируют это? Потому что я считаю, что «убийца с судимостью» звучит хуже, чем «соцработник-наркоман без записей».

— Угх, ты со своей тупой логикой, — проворчала она. — Дай сюда телефон.

— Зачем? — Я достала его из кармана и передала ей. — Что ты делаешь?

— Украла номер из контактов Ноа, — ответила она, быстро печатая. — Лаки звонил Ноа с одноразовых телефонов. Это последний номер, с которого он ему звонил. — Она вернула мне телефон. — Позвони Лаки, Хоуп. Попробуй достучаться до него, чёрт возьми, если надо, подставь Джордана. Просто поговори с ним. Потому что если ты продолжишь молчать и давать ему понять, что у него нет шанса… он однажды в это поверит.

ГЛАВА 27

Лаки

— Закончил? — прохрипел Гонсалес.

Я тяжело выдохнул и, переводя дыхание, кивнул, прижимая телефон к уху.

— Готово.

Телефон всё время выскальзывал из пальцев, из-за крови я не мог нормально его удержать.

— У тебя есть для меня тот адрес?

— Хорошо поработал сегодня, Болильо, — заявил Гонсалес. — Кортес больше не сунется к моему товару.

— Нет, не сунется, — отозвался я, глядя без эмоций на окровавленное тело у своих ног. — Теперь счёт 12:0 в твою пользу.

Зажав дешёвый телефон между плечом и ухом, я вытащил из кармана сигарету.

— Дай мне что-нибудь, Джи, — сказал я, щёлкнув зажигалкой и затянувшись. — А то я начну думать, что у нас с тобой односторонние отношения.

Я вытер ладони о джинсы, зажал сигарету между пальцами и выдохнул дым.

— А ты же понимаешь, как сильно меня это расстроит.

— Вот чёрт, — усмехнулся Гонсалес в трубке. — Ты впечатляешь.

— Тогда впечатли меня, — резко сказал я. — Дай мне хоть что-то стоящее.

— Твой дружок Хендерсон трахается больше, чем все мои парни вместе взятые, — сообщил он. — По Колорадо бегает столько его бастардов, что пальцев на руках не хватит, чтоб посчитать.

— Приятно знать, — безэмоционально ответил я. — Но мне неинтересно, с кем он трахается, Джи.

— Терпение, Болильо, — увещевал Гонсалес. — Если бы ты дослушал, услышал бы, что его любимая дырка — одна из наших.

Теперь ты меня зацепил.

— Слушаю внимательно.

— Одна из его шлюшек родила от него бастарда, — добавил он. — Дочку. Анналису Хендерсон. Смеясь, Гонсалес добавил: — Может, ты знаешь её как Аннабель.

Ну охренеть теперь…

— Да ладно, — выдохнул я, действительно удивлённый впервые за долгое-долгое время. — Хитрожопый ублюдок.

— А теперь внимание: сюжет закручивается, — радостно произнёс Гонсалес. — Эта сучка была внедрена в семью как глаза и уши папаши.

— Вот же сука, — пробормотал я.

Она была хороша.

Чертовски хороша.

Не так уж часто меня удавалось поймать врасплох.

С первого дня я чувствовал, что с лучшей подругой Портера что-то не так — с её жуткими, как у куклы Аннабель, глазами.

Я списал это на то, что она ебанутая и больно уж одержимая.

Надо было сразу насторожиться.

Всегда знал, что блондинки — поганая порода.

— Её цель?

— Наблюдать и докладывать, — подтвердил Гонсалес. — Насколько я понял.

— А ребёнок? — спросил я, потирая челюсть. — Он от Портера?

— Про ребёнка ничего не знаю.

В более лёгком тоне он добавил:

— В знак доброй воли могу разобраться с сучкой.

— Не надо, — задумчиво проговорил я, представляя, как эта безумная баба несёт все свои байки обратно папочке. — Пусть смотрит.

Ухмыльнувшись, я добавил:

— Скоро ей уже не к кому будет возвращаться.

— Как скажешь, — ответил он. — Предложение остаётся в силе.

— А Ноа и его жена? — вернулся я к делу. — Как там?

— Карлито следит за ними уже несколько недель, — сообщил он. — Всё чисто, Болильо. По папаше Картеру тоже никаких движений.

Я кивнул, провёл рукой по волосам и спросил:

— А девочка?

Он замолчал на секунду, а потом сказал:

— У неё охраны больше, чем у сенатора.

Меня охватила волна облегчения.

Она в безопасности.

— Ты знаешь правила, — напомнил я ему, не желая расслабляться раньше времени. — Если с ней что-то случится — сделки не будет.

— С твоей девчонкой ничего не случится, Болильо, — вздохнул он. — Ты для меня слишком ценен.

Он усмехнулся:

— Когда ты к нам присоединишься, сам увидишь — мы умеем заботиться о семье.

Я закатил глаза на его слова, не став в сотый раз повторять, что я не собираюсь становиться частью "семьи". Пусть мечтает дальше, если ему так нравится.

— Я отключаюсь, Джи, — сказал я. — У меня тут уборки