между камнями аккуратным пунктиром светлеют линии раствора. Газончики, подстриженные ёлочки, ажурные скамеечки – и ощущение исторической бездны под ногами, наполненной кровью, смертью и непростыми решениями.

Если боевую крепость, выдержавшую не один штурм, завернуть в газончики, она не перестанет быть боевой крепостью.

С ведьмой, надевшей каблуки и деловой костюм, та же история. Милым дракончиком её не изменить.

– Что вам нужно?

Она пожимает плечами.

– Я думаю, ты знаешь. Ты ведь хочешь того же.

– К Князеву идите со своими загадками, – ворчу я, но уже без прежних эмоций.

Бахти тихонько урчит мне в ухо, я запоздало вспоминаю, что он вроде как умеет утешать и успокаивать. Вот и бери после этого на руки чужих милых дракончиков.

– Не могу. – Голос ведьмы звучит серьёзно. – Если вывалить на него или даже на тебя всё, что я знаю, вы натворите дел похлеще, чем все его ученики, вместе взятые.

«Его» она выделяет интонацией, и я вдруг соображаю, что про Учителя узнала совсем не от Маргариты и с ней этого не обсуждала. Откуда эта информация у неё? Спросила у Кощеева? Выяснила сама? А может…

– Тогда идите и спасайте мир сами. Как Супермен. Красный плащ, трусы поверх штанов, вот это вот всё.

Ведьма аж с шага сбивается, а потом заливается смехом. Я пресекаю попытку Бахти жевать уже мои волосы, снимаю его с плеча и протягиваю хозяйке. Дракон сопротивляется, цепляется за рукав прозрачными коготками и пытается обернуть хвост вокруг запястья. Некстати вспоминается разговор с Лизой про неведомых зверушек – крыска-альбинос с крылышками как раз ни на одну из существующих официально пород не похожа.

– У меня нет такой силы, – говорит Маргарита, отсмеявшись. – Я могу давать советы и…

– Толку с ваших советов, – бросаю я зло. – Беду она чует… Если б Сашка не успел отобрать у сестры эту несчастную солому, она могла погибнуть. Конкретнее нельзя было сказать ещё вчера? И про лагерь вы ведь знаете уже, да? Кто мешал предупредить, раз уж у вас пророческий дар?

Ведьма усмехается.

– Если б твой Сашка, – говорит она размеренно, – не ночевал сегодня у тебя, он сидел бы сейчас в камере с наставником вместе и уж точно сестру спасти не успел бы.

Я с трудом сдерживаю желание поёжиться. Хочется возразить, что Сашка прекрасно поехал бы вечером домой, но я и сама понимаю, что он, скорее, напросился бы с Кожемякиным в дозор. Сидели бы на берегу, обсуждали коварных баб…

Маргарита словно в ответ на мои мысли кивает.

– А про лагерь я не знала, – добавляет она. – Предвидение – это тебе не картинки в интернете искать по запросу.

– «Горячо – холодно»? – хмыкаю я.

– Именно. От меня он прячется, зараза, поэтому я не могу идти спасать мир – почует. А на тебя ориентироваться удобно, тебя он видел и не боится. Но если ты будешь знать слишком много, выдашь себя и меня. А так я могу следить за тобой и вмешаться в нужный момент. Как в прошлый раз.

Я прижимаю кончики пальцев к вискам.

– Очень похоже, – говорю медленно, – на рыбалку на живца.

– Скорее, на фонарик удильщика, – поправляет она. – Ты светишься, ты движешься, ты интересуешь всякую глубоководную пакость. А я сижу в темноте в засаде. Только мне, в отличие от рыбаков из Особого отдела, совсем не нужно, чтобы тебя сожрали, а ведь они занимаются тем же. Не зря выдали тебе документы, а?

Я передёргиваю плечами и отгоняю мысль о кишащей хищниками тьме. Наверное, нужно обидеться, но шило чувствует себя увереннее от осознания, что где-то кто-то сидит в засаде.

Вот только сидеть в темноте может много кто – и не обязательно друг.

– А что, если рыбка окажется чересчур крупной? Удильщика тоже есть кому сожрать.

– Рыбка очень крупная, – соглашается Маргарита. – Поэтому нам нужен фонарик помощнее.

Она останавливается, кивает в сторону сквера – и только сейчас я вспоминаю, что именно там стоит.

Красный, чтоб его, Камень.

След от Знака Саламандры под рукавом начинает чесаться. Медвежья лапа тихонько вибрирует, но почти сразу успокаивается.

– Я к ним не полезу, – говорю охрипшим голосом. – Мне прошлого раза хватило за уши. Идите к лешему с вашими манипуляциями, хотите элементалей – вызывайте элементалей. Пусть вас и испепеляют.

– Меня не испепелят, – как ни в чём не бывало говорит Маргарита. – Но пошлют. А тебя вроде как пригласили поучаствовать в веселье, имеешь право задавать вопросы.

Вопрос в голове сейчас крутится только один – тот, что успел задать мне Сашка.

Какого хрена вообще происходит?!

Маргарита смотрит на меня. Камень, кажется, тоже смотрит: здоровенная круглая зараза, неровная тёмно-серая поверхность искрится на солнышке крупинками, отпечаток ладони – как ярко-алый недобрый глаз. Постамент под ним облицован белой мраморной плиткой и заставлен свечками всех цветов и размеров. Горят все, ни одна не погасла, хотя язычки пламени пляшут на ветру и порой наклоняются почти горизонтально.

– Я хочу задать вопросы вам, – говорю медленно. – Я о вас ничего не знаю, шрам от Знака ничего конкретного не значит и помощь в деле Элис тоже. Вы прячетесь от элементалей, Особого отдела и полиции. Кто вы? Зачем вам в это лезть? И почему, в конце концов, не влезть официально? Я даже не знаю, почему Маргарита!

– Потому что Терехова, – усмехается она. – Мне всегда нравилась Миледи – и до сих пор раздражают разнообразные д’Артаньяны.

Я с трудом соображаю, что она имеет в виду кино. Тайный агент кардинала, убийца, воровка… Хотя окружающие её мужики не сильно лучше.

– И кто в таком случае Ришелье?

Она отмахивается, мол, не стоит понимать буквально, отводит взгляд и против ветра щурится на макушки деревьев над крышей кремлёвской башни. Я рассеянно думаю, что, если бы крепость была боевой, все насаждения вокруг вырубили бы назло врагам.

Только современным врагам нет уже дела ни до деревьев, ни до крепостей. А до ведьм?

– Ну хорошо, – говорит наконец Маргарита. – Кое-что я тебе расскажу. И в первую очередь – нет, я у него не училась. Идём, прогуляемся ещё, это долгая история.

Я отворачиваюсь от Камня и иду дальше, по огибающей Кремль дорожке к набережной, мимо детской площадки, мимо голых пока ещё клумб, мимо реки, мостиков, скамеек, палаток, редких гуляющих граждан – и слушаю.

Её учила бабушка, деревенская знахарка и гадалка. Внучка не особенно интересовалась магией, идеалы и мечты у тогдашних детей были совсем другие и не было ещё сказок ни о Гарри Поттере, ни о Ночном дозоре. Но о том, что старенькую бабушку нужно слушать и уважать, а на каникулах приезжать в деревню помогать, пионерка и отличница Машенька помнила.

Бабушка, к слову, не особенно и настаивала на изучении тайных знаний. Объясняла, зачем в огороде лекарственные травы, записывала рецепты вкусных чаёв, напевала колыбельные, рассказывала сказки – весёлые и страшные, серьёзные и шутливые. Показывала, где лежат книги, мол, захочешь, так прочтёшь, если время и желание будут…

Время и желание появились позже, когда уже после бабушкиной смерти у младшего лейтенанта милиции Марии Тереховой проснулся наследственный пророческий дар. Словно рычажок в голове повернулся, и все сказки, в которые вовсе не верила девочка-школьница, вдруг стали инструкциями по выживанию для молодой ведьмы в мире без магии: как прятаться и не попадаться, как сладить с собой и не сгореть, как помогать людям и не пугать их лишними знаниями.

– Костик меня ещё до Контакта нашёл. – Маргарита слегка улыбается воспоминаниям и поправляет волосы. –