него, и внутри разлилось тепло. Он пришёл. Не позвонил, не написал — пришёл. Как тогда, в студию, с кофе и тюльпанами.

— Погуляем, — сказала я. — Дай мне пять минут.

Я быстро переоделась — лёгкое платье, джинсовка, кроссовки. Волосы распустила, макияж сделала минимальный. В зеркало на меня смотрела женщина с румянцем на щеках и блеском в глазах. Счастливая. Или почти счастливая.

Мы вышли на улицу, и я вдохнула полной грудью. Воздух пах весной — влажной землёй, первой зеленью и чем-то ещё, неуловимым, как надежда. Алексей взял меня за руку — осторожно, будто спрашивая разрешения. Я не отдернула. Его ладонь была тёплой, шершавой, и я чувствовала каждый шрам, каждую мозоль, каждую линию. Руки человека, который работал. Который учился. Который ждал.

— Куда пойдём? — спросила я.

— Я знаю одно место, — он улыбнулся загадочно. — Тебе понравится.

Мы шли по городу, и я смотрела по сторонам, замечая то, чего раньше не видела. Как распустились почки на старых липах. Как ярко-зелёная трава пробивается сквозь прошлогоднюю листву. Как люди на улицах улыбаются солнцу. Мир был прекрасен, и я была частью этого мира.

Алексей привёл меня в ботанический сад. Я знала это место — бывала здесь несколько раз, но никогда весной, когда всё цветёт. Он провёл меня по главной аллее, мимо старых дубов и молодых клёнов, и мы вышли к небольшой поляне, где стояла яблоня. Огромная, старая, вся усыпанная бело-розовыми цветами. Она цвела так буйно, что ветви клонились к земле, и лепестки кружились в воздухе, как снег.

— Ого, — выдохнула я. — Это… невероятно.

— Я нашёл это место в прошлом году, — сказал Алексей. — Пришёл сюда, когда думал, стоит ли писать тебе. Сидел под этой яблоней и смотрел, как падают лепестки. И решил, что стоит.

Я посмотрела на него. Он стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на яблоню. Его профиль был чётко очерчен на фоне розового облака цветов, и в этой позе было что-то такое… уязвимое.

— Ты часто сюда приходил? — спросила я.

— Несколько раз, — он повернулся ко мне. — Когда нужно было принять важное решение. Когда я сомневался. Когда боялся.

— И что ты решил в тот раз?

— Что я не могу больше ждать, — он подошёл ближе. — Что если я не сделаю этот шаг сейчас, то не сделаю никогда. Что ты стоишь того, чтобы рискнуть. Даже если ты скажешь «нет».

Я смотрела на него, и внутри меня что-то переворачивалось. Он рискнул. Он пришёл. И теперь мы стояли под цветущей яблоней, и лепестки падали на нас, как розовый снег.

Мы гуляли по саду, говорили о разном — о его ресторане, о моих проектах, о книгах, о музыке. Я смеялась его шуткам, он улыбался моим рассказам о капризных клиентах. Всё было легко, просто, естественно. Как будто мы знали друг друга не несколько недель, а всю жизнь.

К обеду небо начало хмуриться. Тучка, которую я заметила утром, разрослась, закрыла солнце, и воздух стал тяжёлым, предгрозовым.

— Кажется, будет дождь, — сказала я, глядя на темнеющее небо.

— По прогнозу обещали к вечеру, — Алексей посмотрел на небо. — Может, успеем до…

Он не договорил. Небо разорвал первый удар грома, и крупные капли упали нам на головы.

— Бежим! — крикнул он, хватая меня за руку.

Мы побежали по аллее, но дождь был быстрее. Он обрушился на нас стеной воды — не обычный весенний дождь, а настоящий ливень, с грозой, с ветром, с таким напором, что через минуту мы промокли до нитки. Я хохотала, бежала, спотыкалась, и Алексей поддерживал меня, не отпуская руки.

— Туда! — он показал на старую яблоню, под которой мы стояли утром. — Под ветви!

Мы добежали, нырнули под густую крону, и дождь стал тише — капли пробивались сквозь листву, но уже не с такой силой. Мы стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. Мокрые, растрёпанные, смеющиеся.

— Ты вся промокла, — сказал он, протягивая руку и убирая с моего лица прилипшие волосы.

— Ты тоже, — ответила я.

Его рука задержалась на моей щеке, и я почувствовала, как замирает сердце. Вокруг шумел дождь, гремел гром, сверкали молнии, но здесь, под ветвями цветущей яблони, было тихо и спокойно. Мы были одни в этом мире — только я, он и падающие лепестки, которые смешались с дождевыми каплями.

Он смотрел на меня. Смотрел так, как никогда раньше. В его глазах не было страха, неуверенности, сомнения. Только что-то глубокое, тёплое, бесконечное. И в этом взгляде исчезало всё: школьные обиды, годы боли, страх перед будущим. Оставались только мы. Здесь и сейчас.

— Эмилия, — сказал он, и его голос был таким же мокрым и неуклюжим, как и мы. — Я…

Он не договорил. Вместо слов он шагнул ко мне, и я шагнула навстречу. Наши губы встретились — неловко, неумело, как в первый раз. Он был неуклюжим, я была неуклюжей. Наши носы стукнулись, зубы столкнулись, и мы оба засмеялись, не размыкая губ. Дождь стекал по нашим лицам, лепестки яблони падали на плечи, в волосы, на сплетённые руки. Поцелуй был мокрым, холодным, неидеальным. Но он был таким желанным, таким долгожданным, таким правильным, что у меня закружилась голова.

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри меня что-то расцветает. Не лёд тает — что-то более сложное, более глубокое. Как бутон, который раскрывается навстречу солнцу. Как яблоня, которая цветёт, несмотря на дождь и грозу. Как весна, которая приходит, даже если её не ждут.

Я влюбилась.

Мысль пришла неожиданно, но я не испугалась. Не отшатнулась, не спряталась. Потому что это чувство было таким светлым, таким чистым, таким настоящим, что отрицать его было бы глупо. Я влюбилась в этого человека — неуклюжего, неидеального, с прошлым, которое нельзя стереть. Влюбилась в его руки, которые семь лет месили тесто для моих пирожных. В его глаза, которые помнили каждое моё слово. В его голос, который дрожал, когда он просил дать ему шанс. В его сердце, которое ждало семь лет.

Алексей отстранился, и я увидела его лицо — мокрое, с прилипшими ко лбу волосами, счастливое.

— Ты что, плачешь? — спросил он, проводя большим пальцем по моей щеке.

Я не заметила, когда потекли слёзы. Они смешались с дождевой водой, и теперь было невозможно понять, что на моём лице — дождь или слёзы.

— Это дождь, — сказала я, но мы оба знали, что это неправда.

Он улыбнулся и снова поцеловал меня — на этот раз бережнее, медленнее, осторожнее. Его губы скользнули по моим, и я