class="p1">Сомневаюсь, что он спал вообще. Он просто ждал, пока я пошевелюсь.

— Куда-то собралась? — спрашивает он. — Ты же обещала, что больше не будешь сбегать.

41

Каррас

— Каррас… — шепчет Лина, еле двигая губами, и её глаза наполняются страхом.

Мне нравится.

Аромат невесты становится настойчивее, пробуждая не только инстинкт тела, в котором я сейчас нахожусь, но и моё собственное естество.

Оно требует раствориться в ней. Присвоить. Сделать своей. Сейчас. Немедленно.

Моя невеста…

Я опускаю указательный палец на её нижнюю губу, очерчиваю контур, слушая дыхание и сердцебиение.

Тень просится наружу. Я опускаю ладонь на талию Лины и крепко сжимаю, продолжая наблюдать за её расширяющимися зрачками.

Она всегда так смотрит на меня, как будто боится, что я стану Риччи.

— Почему бы тебе не уступить мне место? — грязный, похотливый голос в моей голове портит всё. — Хотя бы раз. Я просто трахну её в эти губы, и я уверен, тебе это тоже понравится.

В последнее время этот ублюдок всё чаще врывается в моё сознание. Возможно, сказывается то, что я затягиваю с первой брачной ночью… Влияние на принявшее меня тело постепенно уменьшается.

— Так в чём проблема? Возьми её. Чего ты ждёшь? Сделай это. По-грязному, чтобы от твоей невесты осталось только мокрое место. Я хочу послушать, как она будет кричать. Хочу увидеть, на что ты способен, грёбаный космобог. Хочу почувствовать, как ты будешь входить в неё… Как жестко будешь двигаться…

На этом я отправляю Риччи в безмолвие. Там он видит, слышит, чувствует, но молчит.

Как же хочется свернуть ему шею, но я привязан к этому ублюдку. Вместо этого мои пальцы забираются под тонкий халат Лины и скользят по её голой, бархатистой коже.

Такой мягкой… желанной… изнывающей.

Я не могу оторваться. Кажется, ещё немного, ещё чуть-чуть — и я смогу её отпустить, но нет. Разогнавшаяся кровь невесты требует внимания. Она тянет магнитом, пробуждая жажду. Ненасытную и такую опасную.

Моё естество умоляет податься и взять её всю. Забрать жизнь. Знает ли она, что на волосок от смерти?

Лина это замечает. Как зверь, который понимает, что хозяин пришёл лишить его жизни. Она со всей осторожностью съезжает с моей груди на простыни, но не так-то просто.

Она полностью в моей власти, а я — во власти собственной жажды…

— Ты сбежала, пикколина… — шепчу я ей, укладывая на спину и впечатывая в кровать так, чтобы перестала трепыхаться.

Она замирает.

Вдыхаю её аромат. Страх, смешанный с горячим возбуждением. Что-то такое чуждое, другое, но сладкое. Когти сами рвутся наружу, кромсая одежду на её теле.

Лина ахает в ужасе, я слизываю этот звук с её губ.

— Не двигайся, — приказываю ей, понимая, что лишнее движение спровоцирует меня…

Она кивает.

Я нависаю, рассматривая её тело. Кожу, впадины, линии, изгибы. Касаюсь когтем её кожи, в шаге от того, чтобы воткнуть его и почувствовать, насколько мягка и податлива её плоть.

Кожа невесты покрывается мурашками, они передаются и мне, будоража моё существо.

Наша связь…

Я должен поглотить Лину до капли.

Облизываю её затвердевший сосок, наслаждаясь глухим стоном.

Медленно опускаюсь ниже, ощущая, как напрягаются её ноги, особенно когда я пытаюсь их раздвинуть и взглянуть на её розовую, сочную плоть. Она зовёт меня, сама того не понимая.

Тело отзывается острым желанием в паху, но оно смешивается с другим — опасным — желанием сжать покрепче… залезть внутрь и прочувствовать температуру её тела.

Опускаюсь ближе к её сладкой розовой плоти. Запах возбуждения сводит с ума. Я вновь пробую её на вкус. Язык скользит по её складкам, всё же заставляя Лину выгнуться в приливе сильных ощущений.

Она стонет, не обращая внимания на порезы от моих когтей.

Я же просил её не двигаться…

Моё естество откликается утробным рыком. Кровь невесты смешивается с её сладким соком.

Моя. Предназначена мне.

— Каррас… — выдыхает она. — Просто… просто сделай это. — Лина извивается, кусает раскрасневшиеся губы.

Ещё немного — и я сорвусь.

— Сделай, — умоляет она, вцепляется своими тонкими пальцами в мои плечи.

Вопреки моим приказам она привстаёт на локтях.

Дерзко и слишком смело. Она смотрит на меня с вызовом, косясь на проступившие капли крови от царапин на её бёдрах.

Облизывается.

А затем толкает меня и садится сверху.

Теперь замираю я, понимая, что если сдвинусь, то только чтобы пойти на поводу у своих инстинктов.

— Не двигайся.

Лина. Приказывает. Мне.

Я сощуриваюсь, наблюдая за её растерянностью, за её бешено вздымающейся грудью. А потом мои глаза почему-то прикрываются в блаженном предчувствии, когда невеста расстёгивает ремень моих брюк, спускает штаны и достаёт окаменевший от напряжения орган.

Что она только что сделала? Лизнула его?!

Я стону, резко поднимаю руки и плотно всаживаю когти в спинку кровати, чтобы хоть как-то их зафиксировать.

Лина продолжает делать нечто своим языком и губами, скользя вверх-вниз по органу. Она заставляет проклясть всех богов, потому что я знаю — Риччи тоже чувствует это. А ещё знаю, что этот ублюдок скажет при первом же вторжении в моё сознание…

Я достигаю пика, высвобождая большое количество собственной энергии.

Я рычу, кромсаю кровать, вместо того чтобы вонзить когти в её бёдра и насадить на себя. Я близок…

Неужели она этого не понимает?

Или она сама этого хочет?

42

Лина

Я смотрю в затуманенные глаза Карраса. Из его груди доносится тихое размеренное рычание, чем-то напоминающее довольное мурлыканье… Он только что кончил, находясь в человеческом теле.

Я заставила его это сделать.

Замираю, наблюдая за реакцией монстра…

Не дышу.

Его руки, превратившиеся в чёрные лапы со смертельно острыми когтями, приходят в движение — и это заставляет насторожиться. Он вытаскивает их из спинки кровати, которая превратилась в жалкие щепки. А ведь это могла быть я… Удивительно, что он сдержался. И сдержался ли? Что он сделает со мной теперь?

Когда рычание смолкает и комната погружается в полную тишину, Каррас хрипло выдавливает:

— Беги, пикколина.

Чёрт…

Больше не размышляя над тем, что меня может ждать, — я дёргаюсь в сторону, срываюсь с места и выбегаю из комнаты.

Зачем я это сделала с Каррасом?

Как мне вообще пришло это в голову…? Поцеловать его… там. Не только же ему пробовать меня на вкус?

Сомневаюсь, что Каррас когда-либо подвергался подобным ласкам. Он же, по сути, ещё девственник? Ту девушку, в теле которой я оказалась, — он разорвал на части ещё до того, как смог в неё войти или хоть что-то