Он открыл коробочку.

Внутри лежал камень. Чёрный, матовый, с лёгким блеском на гранях. Обычный на вид, как тысячи других камней, которые можно найти в любой горной породе. Но этот камень был необычным.

Игнатий нашёл его тридцать семь лет назад в S-ранговом разломе. И когда, ещё не будучи «Совой», подобрал его — услышал голос. Артефакт наделил его высшей наградой: общением с создателем. И с тех пор Игнатий слышал систему. Всегда. Как часть себя. Как руку или ногу. Как что-то, что было с ним до рождения и будет после смерти.

Игнатий закрыл коробочку и убрал её обратно в ящик.

Потом достал блокнот, открыл его и на чистой странице написал:

'Громов Александр. Признание: полное. Обоснование: логическое, без эмоций. Оценка: опасен, но управляем. Предложение: партнёрство. Условие: отказ от превентивных убийств. Статус: принято.

Примечание: он изменился. Не только внешне. Внутри. Что-то сломалось и что-то собралось заново. Он выглядит как человек, говорит как человек, но, чувствую, внутри него что-то другое. Не монстр. Не машина. Что-то, чему нет названия.

Ключ к «Ладоге-1»? Возможно. Но ключ к чему? К пониманию? К управлению? К остановке? Не знаю. Но он — единственная зацепка.

Риск: высокий. Если он предаст — последствия катастрофические. Если он сорвётся — ещё хуже. Но если я не попробую, то никогда не узнаю. А не знать — это тоже катастрофа. Просто более медленная.

Валлек. Он опустил его на землю. Бережно. Как спящего ребёнка. Я не знаю, что это значит. Может, ничего. Может, всё. Но я запомнил'.

Игнатий закрыл блокнот. Убрал ручку. Выключил свет на столе. Кабинет погрузился в полумрак, и только свет из окна падал на пол, рисуя прямоугольник на мраморе.

Он стоял в этом прямоугольнике и думал о том, что завтра будет новый день. И в этот новый день он должен будет делать то, что делал всю жизнь: выбирать. Выбирать между плохим и худшим. Выбирать между потерей и потерей. Выбирать между людьми, которые умрут в любом случае, и пытаться спасти тех, кого можно.

Тридцать последних лет он делал этот выбор — и каждый раз терял. Терял людей, терял куски себя, терял веру в то, что когда-нибудь всё будет иначе. Но продолжал выбирать. Потому что альтернатива была хуже. Не выбирать — значит позволить выбрать другим. А другие выбирали плохо. Он знал это по опыту.

Игнатий вышел из кабинета. Закрыл дверь. Поставил на сигнализацию. Пошёл к выходу.

Снег падал ему на плечи. Холод обжигал лицо. Воздух пах зимой и чем-то ещё: чем-то далёким, незнакомым, как запах места, которого не существует.

Алина Савельевна Громова. Охотница В-ранга

Серая Сова ушла в одиннадцать вечера. Просто встала, сказала «спокойной ночи» и вышла, как будто это был её дом, а не гостевая комната в чужом особняке. Алина проводила её взглядом, но не пошла провожать. Не потому что была груба, а потому что ноги не слушались.

Она сидела в кресле и смотрела на камин. Электрическое пламя горело ровно, без дрожи, без копоти, без запаха. Идеальный огонь для идеального дома, в котором она чувствовала себя чужой.

Слова Совы крутились в голове: «Он вернулся изменённым… Он связан с тем, что вышло из кокона… Ты можешь оказаться перед выбором между братом и правдой…»

Алина закрывала глаза и открывала, но слова не исчезали. Они оставались, как татуировка на внутренней стороне век, и каждый раз, когда она моргала, она видела их заново.

Брат.

Саша.

Она помнила его таким, каким он был до инициации. Младший двоюродный брат, тощий, с торчащими ушами и вечной ухмылкой, которая раздражала её до безумия. Он был не таким, как другие мальчишки: не дрался, не хвастался, не пытался казаться круче, чем был. Он просто был. Тихий, наблюдательный, со взглядом, который казался старше его возраста. Она часто ловила себя на том, что он смотрит на неё так, будто видит что-то, чего она сама не видит.

Потом его родители умерли, Саша ушёл в специальную школу… затем прошёл инициацию и пропал. Неожиданно появился, объявил себя S-ранговым и начал менять дом, людей, жизнь вокруг себя. И Алина изменилась вместе с ним. Не потому что хотела, а потому что не могла не измениться. Когда твой младший брат становится одним из самых влиятельных людей в городе, ты либо адаптируешься, либо выпадаешь. Алина адаптировалась.

И вот теперь брат опять вернулся. Изменённый. Другой. Связанный с чем-то, что убивало людей и меняло реальность. И Серая Сова сидела в её гостевой и говорила слова, от которых хотелось закрыть уши и спрятаться под одеялом.

Алина встала из кресла. Ноги всё ещё не слушались, но она заставила их двигаться. Коридор. Лестница. Второй этаж. Восточное крыло. Её комната.

Комната была маленькой, по сравнению с остальными: кровать, шкаф, стол, окно. Ус предложил ей выбрать любую, но она выбрала самую скромную. Не из скромности, а потому что не хотела привыкать к роскоши. Роскошь — это зависимость. Зависимость — это слабость. Слабость — это смерть.

Она села на кровать и достала из кармана предмет, который дала ей Серая Сова перед уходом: маленькую коробочку с медальоном. Медальон был простым, серебряным, с гербом страны на одной стороне и меткой на другой.

Алина открыла коробочку и взяла медальон в руку. Он был тёплым. Метка на обратной стороне слабо мерцала: синий свет, который пульсировал в такт её сердцебиению.

Она вспомнила слова Совы:

— Твой брат — способный. Ты — способная. Но между вами пропасть. Не возрастная, не социальная — опытная.

Пропасть. Да, пропасть. Саша прошёл через вещи, о которых она даже думать боялась. Он убивал боссов в одиночку, зачищал разломы, воевал с другими семьями. Он стал тем, кем она никогда не будет. И теперь он стал ещё чем-то. Чем-то, чего она не понимала.

Алина сжала медальон.

Серая Сова сказала:

— Я знаю, что он убил. Не «думаю», не «предполагаю» — «знаю»!

И она показала ей датчик, который фиксировал «исходящую волну» — ту же, что была в особняке Барановых. Доказательство. Неопровержимое, железобетонное, не оставляющее места для сомнений.

Её брат убил пятерых людей.

Алина знала, что в нынешнем мире убийство было нормой. Нехорошей нормой, неправильной, но нормой. Люди убивали мобов, убивали боссов, убивали друг друга в войнах семей. Убийство было инструментом, как меч или магия. И она знала это. Теоретически. Абстрактно. Как знаешь о войне из учебника: плохо, страшно, но где-то далеко.