— Ус сказал разбудить тебя. У тебя встреча с Игнатием Сергеевичем в десять.

Два с половиной часа. Достаточно, чтобы привести себя в порядок, поесть и прочитать то, что Игнатий обещал прислать. Достаточно, но не слишком.

— Ты чего такая… — я сел на кровати и посмотрел на неё внимательнее. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, сжатые губы. Напряжённая, как струна. — Ты спала вообще?

— Спала, — она отвела взгляд. — Немного.

— Немного — это сколько?

— Достаточно.

Отлично. Моя сестра, которая управляла родом месяц в условиях войны с другими семьями и моего отсутствия, спала «достаточно». Это было так же «достаточно», как «немного убитых» или «слегка отравлен».

— Ладно, — я откинул одеяло и встал. — Я быстро. Через двадцать минут буду внизу. Там есть еда?

— Кухарка приготовила завтрак. В столовой.

— Какая столовая?

— В восточном крыле. Первая дверь направо.

У моего старого дома не было восточного крыла. У моего старого дома не было столовой. У моего старого дома была кухня, на которой стоял старый холодильник и плита с двумя работающими конфорками из четырёх. Теперь — столовая. В восточном крыле. Через первую дверь направо.

— Хорошо, — кивнул я. — Я буду через двадцать минут.

Алина кивнула и вышла. Ноль реакции, ноль попыток обнять меня или чего-то в этом духе. Как будто я никуда не пропадал, и она по мне не соскучилась. В чём дело-то⁈

Я пошёл в ванную.

Ванная была… да вы что, серьёзно? Душевая кабина с гидромассажем. Раковина из натурального камня. Зеркало с подсветкой. Полотенца, которые были мягче, чем всё, что я трогал в Пустоши. И — внимание! — тёплый пол!

— Ус, я тебя обожаю….

Я умылся. Зеркало показало мне то же лицо, которое я видел вчера: чище, чётче, идеальнее. Переобновление не отменилось за ночь. Сто характеристик во всём. Даже во внешности.

Потом — душ. Горячая вода, которая смывала грязь и напряжение прошлой ночи. Мыло, которое пахло чем-то дорогим и ненужным. Гидромассаж, который бил в спину, как тысяча маленьких пальцев, и я ненавидел себя за то, что мне это нравилось.

Потом — одежда. В шкафу, который я не открывал с момента возвращения, висели вещи, которых я не покупал: рубашки, брюки, куртки, пальто. Всё моего размера, дорогое и подобранное так, чтобы подчеркнуть «обновлённую» внешность.

Я оделся: тёмные брюки, белая рубашка, чёрный пиджак. Просто, строго, без лишнего. Для встречи с Игнатием нужно было выглядеть не как модник, а как человек, который пришёл по делу.

Спустился вниз. Восточное крыло. Первая дверь направо.

Столовая.

Комната была большой, с окнами на южную сторону, через которые лился утренний свет. Длинный стол из тёмного дерева, восемь стульев, буфет с посудой. На столе завтрак: яичница с беконом, тосты, кофе, сок, фрукты. Настоящий завтрак как в отеле, а не как в доме, где еды обычно было два вида: «есть» и «нет».

За столом сидел Ус. Он пил кофе из маленькой чашки и читал что-то на планшете. Когда я вошёл, он поднял голову, кивнул и вернулся к чтению. Ни «доброе утро», ни «как спалось», ни «я рад, что ты вернулся». Просто кивнул. Как будто я выходил из комнаты на пять минут, а не пропал на месяц.

Я сел напротив него и начал есть. Яичница была отличной. Тосты тоже. Кофе — горьким и крепким, как я люблю.

— Игнатий прислал данные, — сказал Ус, не отрываясь от планшета. — Я перенёс на твой личный компьютер. В кабинете.

— Мой личный компьютер, — повторил я. — У меня есть личный компьютер?

— Теперь есть, — Ус перевернул страницу. — В кабинете. На столе. Пароль поставите сами, господин.

«Хм, вчера я был хозяином, теперь господин? Что за ночь произошло?»

Но расспрашивать об этом я не стал. Сменил тему.

— Что ещё ты сделал, пока меня не было?

— Список длинный, — Ус наконец оторвался от планшета и посмотрел на меня.

Его лицо было таким же невозмутимым, как всегда, но я видел микросдвиги: чуть дольше обычного пауза перед ответом, чуть сильнее обычного сжатие челюсти. Он был напряжён. Внутренне.

— Достроил дом. Нанял людей. Организовал защиту. Отразил три нападения. Убил главу Самойловых. Обезглавил братьев Поповых. Наладил отношения с нейтральными семьями. Удвоил доходы рода. Подготовил вас к возвращению.

— Подготовил меня?

— Объяснил людям, что вы вернетесь. Убедил их ждать. Не дал им сдаться. Это была самая сложная часть. Люди теряют надежду быстро, господин. Особенно когда надежде не на что опереться.

Я смотрел на него и не знал, что сказать. «Спасибо» было слишком мало. «Ты молодец» — слишком глупо. «Я не знаю, как тебя отблагодарить» — слишком патетично. Я выбрал единственное, что мог сказать и что не было ни ложью, ни преувеличением:

— Ты спас род.

Ус помолчал. Потом кивнул.

— Это моя работа.

— Нет, — покачал я головой. — Это не работа. Работа — это охранять, защищать, выполнять приказы. То, что ты сделал, — это что-то другое.

— Не обязательно называть это, — Ус вернулся к планшету. — Называния — это для тех, кому нужно объяснять. Мы с вами не нуждаемся в объяснениях.

Я допил кофе и встал.

— Где кабинет?

— Второй этаж. Центральная лестница. Третья дверь направо. Не путайте с первой — это туалет. И не путайте со второй — это кладовая. Третья — кабинет.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Кабинет был именно там, где сказал Ус. Третья дверь направо. Я открыл, вошёл и остановился на пороге.

Комната была такой, какой я её помнил в старом доме, но увеличенной и улучшенной. Массивный дубовый стол. Кожаные кресла. Книжные шкафы вдоль стен. Карта разломов на стене. Компьютер на столе. И стопки папок, которые лежали на столе, на полу, на стульях — везде.

Я сел за стол и включил компьютер. На рабочем столе была одна папка: «„Ладога-1“. Данные для Громова А. С.».

Я открыл.

Внутри были десятки файлов. Отчёты, графики, карты, таблицы, протоколы допросов, записи с камер наблюдения, аналитические записки. Всё, что Игнатий обещал, всё, что они знали о «Ладоге-1», об ударной волне, об изменениях разломов.

Я начал читать.

Первый файл: «События».

Первое изменение: разлом «Псков-4» перестал принимать. Затем аналогичные изменения в «Новгороде-2», «Выборге-7», «Карельске-1». Через сутки — выход мобов из четырёх разломов одновременно. Двадцать три погибших в первом