оставлять ее здесь на ночь не было. Но глупо себя обманывать. Хочу увидеть ее хотя бы в футболке. Что как не мазь будет прекрасным поводом?

Захожу без стука и моментально попадаю на прекрасную картинку. Наташа стоит спиной ко мне с выпяченной пятой точкой, поднимая с пола заколку. Именно так я себе и представлял ее аппетитную задницу. То, что доктор прописал.

Она выпрямляется и в это время я делаю шаг к ней. Только хочет залезть в кровать, как замечает меня.

– Вообще-то надо стучаться, – чуть возмущенно произносит она, неосознанно стараясь прикрыть бедра. Редкостная дурочка, не осознающая свои плюсы.

– Не привык это делать в своем доме. К тому же ты одета.

– А могла быть и нет, – так какого-то хера одета. Могла и голой поспать, кожа должна дышать.

– Я бы как-нибудь пережил это. Держи, – протягиваю ей тюбик с мазью. – Намажь коленки и локоть.

И надо бы свалить отсюда, но ноги не хотят. И я вместе с ними. Жаль, что я не обладаю способностями щелкнуть пальцем и убрать к чертям собачьим эту футболку. Жуть как хочется увидеть ее хотя бы в белье, чтобы окончательно убедиться в том, какое тело мне рисует подсознание.

Она вдруг начинает смеяться. Что я на хрен пропустил?

– Что смешного?

Несмотря на заданный вопрос, ответ я пропускаю мимо ушей. Она говорит что-то про шкаф, а я далек от этой темы. Смотрю на нее и вдруг четко осознаю, хочу ее. Особенно после ее «оказывается, не такое уж я и бревно, а вполне себе гибкая».

Влечение между двумя взрослыми не может не чувствоваться. И хотя Наташа, по сути, сапожник без сапог, в глубине души это тоже осознает, как и я. Оттого и лишний раз прячет взгляд и пытается все перевести в шутку, пользуясь своим острым, как бритва, языком.

У меня серьезная проблема, мать ее. Алкоголь поддал свое. Эмоции и чувства обострены. Уходить не хочу. Понимаю, что надо, равно как и осознаю, что Наташа не такого поля ягода, чтобы без лишних сантиментов поддаться желаемому, но азарт, мать его.

Хмель моментально разливается по телу. Словно какой-то щелчок в голове. Несмотря на доводы разума – хочу и точка.

– Что ты делаешь? – моментально упирается ладонью мне в грудь, как только я приближаюсь к ней.

– А на что это похоже? – усмехаясь в ответ, убирая ее руку.

Обхватываю ее подбородок и подаюсь к ней, припадая губами к ее. Наташа не успевает даже дернуться. Не напираю, напротив, деликатничаю. Целую легко, пробуя на вкус, попутно ожидая от нее чего-нибудь этакого травматичного. Но, не получив порцию тумаков в придачу с отборным матом, углубляю поцелуй, переместив руку на ее затылок, моментально отрезая пути к отступлению.

Поцелуй из разряда изучающе ласкового переходит в подчиняющий. И хоть Наташа совершенно точно против любого подчинения, какой бы эмансипированной с виду ни была эта чертовка, в глубине души она однозначно признает мужскую силу, и очень даже не против ей поддаться.

Футболка, которую я зачем-то ей дал, откровенно мешает. Снять бы эту идиотскую тряпку, закрывающую ее тело.

Сам не понимаю, как подхватываю Наташу за талию, оказываюсь на краю кровати, а затем усаживаю ее к себе на колени. Судя по взгляду, и тому как она растерянно хлопает ресницами, она плавает точно в таком же хмельном мареве, как и я.

Пользуясь ее замешательством и гуляющим в крови алкоголем, я оттягиваю край футболки. Блядская хэбешка не дает в полной мере насладиться обнаженным телом. Удается спустить мешающую вещицу, оголив только плечо и ключицу. Тоненькая косточка так и притягивает к себе взгляд. Не контролируя себя, прохожусь губами по ее ключице, легонько прикусывая кожу. Наташа вздрагивает, но не вскакивает с моих колен, хотя совершенно точно ощущает мой стояк.

Есть в этом безумно притягательная сила – хрупкий верх, при совершенно точно полной груди, пока еще, увы не обследованной и не облапанной, и фигуристый низ, с округлыми бедрами и аппетитнейшей не тощей задницей. Идеальная женская фигура с выпуклостями в нужных местах, о чем эта дурочка не догадывается, учитывая то, как она среагировала на слова Ани.

А ее ягодицы, это особый вид искусства, которые так и просятся быть облапанными. Словно услышав мои мысли, Наташа приподнимается, давая раздолье моим ладоням, чем я и пользуюсь с успехом.

Казалось бы ничего нового. Женское красивое тело – это просто способ быстро расслабиться. А тут еще и грудь закрыта. Но торкает так, что собственное сердцебиение херачит в ушах, словно я в агонии.

 – Александр Владимирович, дышите глубже. Не нервничайте так, – насмешливо произносит эта чертовка, упираясь ладонью в мою грудь.

– Точно глубже?

– Ага.

И пойми, что это за «ага» и «глубже». То ли сомнительное согласие, то ли игра в возбудим и не дадим.

Сжимаю ее за талию, приподнимаю с себя и перекладываю на кровать. Не теряя времени скидываю с себя футболку, бросаю куда попало.

Я не любитель целоваться. Как бы банально и тупо ни звучало, секс – это физиология, поцелуи совершенно иное. Не то что бы я для них брезглив, но желания особого не возникало. Можно списать на то, что все это действия алкоголя, но не признать, что сейчас хочу ее целовать, не могу.

Опускаюсь к Наташе и накрываю ее губы своими. Ее руки тут же скользят на мой затылок. В этот раз никаких пробных «капель», сразу вырубающая сознание «дегустация» . Толкаюсь языком в ее рот, и нет, не прикусывает, отвечает, сжав ладонями мои плечи. Ни грамма нежности, исключительно желание, не пойми чем подкрепленное, что сорвало, казалось бы, прочный стоп-кран.

Каким-то чудом отрываюсь от ее рта. Вновь оттягиваю край дурацкой футболки, чтобы открыть доступ к коже. Прохожусь губами по ее шее, всасывая тонкую кожу. Забылся за что и получаю в отместку впившееся в плечи ногти. Смотрю на ее блестящие глаза и блуждающую пьяную улыбку и понимаю, что хочу прикусить ее губу. И хрен пойми чем обосновано это дурацкое желание.

Перевожу взгляд на ее ноги и поднимаю вверх футболку. Не припомню, когда в последний раз видел на женщине простые хлопковые трусы. Не объяснимо, но факт – это цепляет. Задираю выше футболку, желая избавить Наташино тело от ненужной ткани, но она перехватывает мою руку, как только я хочу оголить ее грудь. Цепляю в ответ край ее трусов и