Не это. Я тут подумала, вдруг вы там умрете в самолете.

– Умрете в самолете. Какая прелесть. Спасибо, дорогая, – усмехаясь произношу я.

– Я к тому, что…ну вы же можете там того, а мы как-то так расстанемся нехорошо. В принципе, вы не ужасные. Нормальные.

Сдержать смех не получается ни у меня, ни у Саши.

– Господи, оказывается, мои герои легко произносят слова любви. Арина, мы все и так знаем, и понимаем.

– Ну, хорошо. Давайте…не умирайте там.

– После таких признаний, ни за что не умрем, – не скрывая усмешки выдает Полуянов.

***

И все-таки хорошо быть женой Полуянова. Отсутствующие при покупке билетов места в бизнес-классе вдруг оказались очень даже в наличии. Бесплатно. Что вдвойне не может не порадовать. Жизнь прекрасна. А еще прекрасно проспать в удобнейшем кресле почти весь полет, после нескольких бокалов шампанского.

Потягиваюсь в кресле и вдруг понимаю, что четко ощущаю на себе взгляд Полуянова. Поворачиваюсь к Саше. Он не сводит с меня взгляда.

– Что? Тушь размазалась?

– Нет. Ты вполне красива.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Это не тон Полуянова. И не его манера поведения. Что случилось? И тут мой взгляд падает на книгу в его руках. Мою книгу.

– Я на тебя в суд подам.

– В смысле?

– Ты украла слоган моих курсов и присобачила его в свое название.

– Не знала, что фраза: «Слабонервным не входить» принадлежит тебе. Ну, подавай, муженек. Это все твои претензии?

– Александр Владимирович? Ну ты бы хотя бы имена изменила.

– Ну, справедливости ради, твою фамилию я изменила. Хотела Полуглазов, но как-то некрасиво.

– Да ладно?

– Ага. Это все твои претензии?

– Нет. Где секс в туалете?

– В созвучном слове.

– Я серьезно. Секс в туалете должен был быть.

– И я серьезно. Я больше не буду писать секс. Я же мать.

– Не звезди, мать.

– Ну, раз такой умный возьми и сам напиши.

– И напишу. Неужели так сложно?

– Дерзай. Давай слету.

– Да элементарно. Что у вас там? Он вошел в меня одним мощным толчком. По спине струился пот прямо в ягодичную ложбинку.

– В ягодичную ложбинку?

– Ну не в жопу же. Не литературно.

– Ну, вот как придумаешь литературно, так маякни.

– Пренепременно. У меня вопрос. Я что реально такой, каким здесь изображен?

– А что не так? Прекрасный герой, – вполне серьезно произношу я. – Без сарказма.

– Ладно. Я подслушал ваш разговор с Ариной там на ковре.

– Какой ужас, – наигранно возмущаюсь я, прикладывая руку к груди.

– Я в курсе, что ты тоже это делаешь.

– Да?

– В прошлый раз у тебя что-то хрустнуло, когда мы бухали на кухне с Кириллом, я понял, что это ты, потому что у других хрустеть пока ничего не может.

– Блин, да. Что-то с щиколоткой было.

– Так вот. Я что действительно полностью каблук? – какая прелесть. Не каблук ли я, а полностью ли.

– Нет, конечно. Ты просто уступчивый, уважающий свою женщину мужчина, знающий, что ей нужно. Самый лучший мужчина.

– Значит, полностью.

– А я правда настолько ужасная хозяйка?

– Нет, конечно. Просто кто-то один должен быть красивым: ты или дом. Ты разумно выбираешь себя и не вступаешь в контры с пылью. Меня это очень даже устраивает.

– Значит, ужасная. Ну и ладно, будем мы еще загоняться над словами какой-то малолетки.

– Ну, надо признать, она умна не по годам.

– Аж бесит.

– Согласен.

– Надеюсь, Ника не будет такой умной придирой.

– Помолимся, чтобы она была лучшей версией нас.

– Помолимся. А знаешь что?

– Что?

– Мне кажется, у меня активирован режим овуляции, – кладу руку на его бедро.

– Это угроза от Невменько или?

– Напутствие от Полуяновой.

– Ну, тогда, ладно. Выдыхаем.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, кто не хочет расставаться с героями и желает увидеть их снова, а заодно узнать историю Кати и Кирилла, приглашаю вас в их историю «Здрасте, я – ваше счастье»