Она резко встает с пола, забирая с собой кошку. Отлично выходит. Я в курсе, Арина в курсе, даже Катя. А Полуянов нет. Ну, сегодня уж точно скажу.

Не так мне все это представлялось. Чувствую себя самой настоящей идиоткой, неспособной открыть рот. Мне тридцать четыре года! Да что со мной?

– Ты чего?

– Я…я…я головка от хуя, – обреченно заканчиваю я.

– Мать, ты чего? – усмехаясь произносит Полуянов.

Никогда не беру трубку на незнакомые номера, но впервые это делаю, не зная куда себя деть. Не сразу соображаю, что голос в трубке принадлежит Кате. Из-за вынужденного декрета головного мозга не сразу понимаю, что от меня требуется.

– Я тебе говорил, что надо минимизировать общение с этой девчонкой?

– Кажется, да.

– Ну и какого хрена мы должны срываться в жопу мира за этой дурочкой?

– Вообще-то эта дурочка меня не бросала, когда мы в парке напились. Предлагаешь мне, оставить ее одну без телефона и денег? То-то же. Поехали.

Даже боюсь спросить, как Катю занесло в какую-то деревню. Почти весь путь мы едем без происшествий. А затем меня начинает сильно тошнить.

– Останови.

– Не понял.

– Меня сейчас вырвет.

Каким-то чудом мне удается не загадить Сашину машину. Я выбегаю на улицу и извергаю содержимое желудка. Снова и снова.

Полуянов держит капюшон моей куртки, пока я продолжаю блевать, сидя на коленках на снегу.

– В кино это романтичнее. Ты как?

– Норм.

 Саша подает мне бутылку воды и я принимаюсь приводить себя в порядок.

– Съела что-то не то.

– Детский сад. Наташ, я в курсе, что ты беременна.

– Как давно?

– Давно.

– А чего молчал?

– А ты чего?

– Когда хотела сказать, твоя жена умерла. И как-то эту новость не хотелось так сообщать. Кстати, я не полечу с тобой в Египет, но отправлю туда Катю, чтобы ты не тонул в Ирочкиных буферах.

– Будь спокойна, Наталья Евгеньевна, Ирочка туда не полетит. Она вообще больше на курсы ходить не будет.

– Откуда ты знаешь?

– Ее цель была – найти богатого мужа, а я этому не учу. Она продержалась и так слишком долго. Я ставил на то, что она уйдет гораздо раньше. Торжественно клянусь, что не буду тонуть ни в чьих буферах.

– Это все, что ты мне скажешь?

– Черт, ну совсем не романтично около твоей блевотины это говорить. Ну, в конце концов, все свои. Полуяновой будешь?

– Ты серьезно?

– Вполне. Ну на колено не встану. Артроз, то се. Так будешь?

– Ты бы еще в сортире спросил.

– Ну, я не настолько романтичный, – усмехаясь произносит Полуянов, притягивая меня к себе. Уворачиваюсь, когда этот дурак хочет меня поцеловать. – Надо срочно менять твою фамилию, негоже с такой ходить.

– Я подумаю.

– Подумает она. Вот пузо уже скоро будет выпирать.

– Жениться по залету – это фу, Полуянов.

– Ну мы не только по залету.

– А почему?

– Исключительно для смены твоей фамилии. Пойдем в машину, а то жопу заморозишь. Кстати, думаю, гадалка ошиблась.

– В смысле?

– Мне кажется, у нас будет девочка.

– Почему?

– Мне приснилась девчонка – это, во-первых. Во-вторых, ты жрешь тоннами сладкое.

– Ну, не тоннами.

– Ну, килограммами.

Не знаю, что я ожидала увидеть, когда встречу Катю, но могу сказать, что я точно не ждала. Даже боюсь спрашивать, каким образом она оказалась в жопе мира без вещей, но с Сашиным братцем. Катя, в отличие от него, одета по погоде. Он же…в розовой женской шубе, разумеется, не по размеру, трусах и валенках на босые ноги. Так и стою около машины, открыв рот. Мне бы себя так уверенно чувствовать в таком виде.

– Я даже спрашивать не буду, с каких пор ты заделался в пидары.

– И тебе привет, братишка. Как тесен мир, – переводит взгляд на меня. – О, мисс красивая попа. Учись, Катерина срань Господня Михайловна, как надо качать жизненно-необходимые места.

– Вот-вот. Прокачали бы ваш жизненно важный орган, под названием мозг, гляди и стали бы таким же умным, как ваш брат. Но уже поздно. Кто-то умный и красивый, а кто-то – вы, – какая прелесть. Хоть сейчас доставай телефон и пиши новую историю о двадцатипятилетней перезревшей девственнице и ее начальнике бабнике. Очередной бестселлер не за горами.

– Если еще раз взглянешь на ее жопу, пойдешь домой пешком, голубок. Понял? А теперь заткнулись все и по местам.

Глава 51.

Розовый или голубой? Тянет на все розовое, но здравый смысл останавливает от необдуманных покупок. Откладываю розовые ползунки в сторону. Все же слова гадалки про сына никуда не могу деть. С вероятностью девяносто девять процентов у нас будет мальчик. Жалею ли я, что отказалась узнавать пол ребенка? Однозначно, да. Но когда пузо уже лезет на лоб, поздно менять решение. К тому же, даже зная пол, суеверие мне все равно не даст купить вещи заранее, даже накануне родов.

Одно для себя решила точно – тревожной мамкой, не сводящей со своего ребенка глаз, я не буду. Иногда возникают противные мыслишки: что было бы, если бы я отдала дочь в детский садик и не была зациклена на ее правильном развитии? Возможно, она бы нахваталась в саду каких-нибудь микробов, поела бы из песочницы песка, и не только его и тогда бы, укрепив донельзя иммунитет, она бы не заболела пневмонией. И все бы не повернулось вот так.

Но тут же себя одергиваю. Может, у Саши была дочка с крепким иммунитетом, без гиперопеки, а все равно ее постигла та же участь, что и мою. Чему быть – того не миновать. Да и чего греха таить, если бы все так не сложилось, я бы, возможно, по-прежнему была замужем за неврологом, которого приходилось бы терпеть и делать вид, что любишь, ради сохранения семьи, стало быть, и не встретила бы Полуянова.

И как бы ни было стыдно в этом признаваться, я не хочу сейчас сценарий той жизни, где нет Саши. Мне сложно представить, что почти год назад я была одна. У меня стойкое ощущение, что я знаю его сто лет. И прожили мы вместе не менее десятка. Равно, как и знаю, что иногда мне хочется его прибить.