там как раз работает женщина, которую я выдал замуж. Главной работает, между прочим.

– Вы отвратительны.

– О да, мы ужасны. Да, Никуся? – словно понимая всю нашу словесную заварушку, она радостно тянет руки к Саше. – Иди к папе.

Мелкая придира не спешит уходить, потому что ей, как и мне, нравится наблюдать, как Саша подкидывает смеющуюся Нику.

***

Почти все, как на идеальной картинке из интернета, так как и мечталось. Блестящие от чистоты керамогранитные белоснежные полы, идеальной чистоты окна в пол. И я стою с чашкой кофе в руках, и передо мной открывается прекрасный вид из окна. Рядом белоснежная кошка и такой же белоснежный собакевич самоед. Почти. Все почти. На окнах разводы, пол, благо, выбранный Полуянов не белый, а с вкраплениями серого и на нем не так видна грязь. Кошка…Федора серая и Васька ее того же окраса. Гена в белоснежного тоже не превратился. Ну и кухонный островок, разумеется, весь в чашках. Полуянов и тут оказался прав. Ставлю очередную кружку на стол и подхожу к окну.

Погода в день вылета дрянь, как назло, идет дождь. А Гена обожает дождь. Скоро он нарезвится и придет в дом топать своими лапами. Прелестно. Закрываю глаза, когда чувствую, как сзади меня обнимает Саша.

– Тебе не страшно оставлять Нику? – задаю, наконец, тревожащий меня вопрос.

– Не страшно, – не задумываясь произносит Полуянов.

– Шутки шутками, а вдруг Арина права?

– В чем?

– Может, мы и вправду безответственные родители?

– Нике почти год, она больше не на грудном вскармливании. Твои сиськи больше не ее, пора бы делиться с законным владельцем.

– Дурак. Ну, я же серьезно, – убираю Сашины ладони и поворачиваюсь к нему. Задираю голову, чтобы заглянуть в эти дьявольски красивейшие глаза.

– Я тоже серьезно. Залог успешных отношений – это, когда родители не забывают о себе и не ставят на пьедестал детей. Нам нужно отдохнуть. Без всех. Только вдвоем.

– Ну, вообще да. Пока ты там кудахтал со своими курицами в Египте, я не отдыхала. Мне нужно точно отдохнуть.

– Тебе одной?

– Ну, так уж и быть, с тобой.

– Спасибо за одолжение, – усмехаясь произносит Полуянов, потянувшись к моим губам.

– Я тебе никогда не говорила, но я рада, что два года назад у меня был неписун и я устроилась к тебе на работу в поисках вдохновения.

– Еще б ты не была рада. Такую фамилию заполучила. Полуянова, это вам не Вменько.

– Ну, конечно, я только из-за этого и рада, – парирую, целуя в ответ Полуянова.

– Фу, прекратите, – прибью. Когда-нибудь я прибью эту гадкую девчонку. – Не можете подождать полчаса, пока не приедет такси и вы отсюда смотаетесь? Там будете обмениваться слюной.

Полуянов и не думает останавливаться. Наоборот, намеренно присасывается к моим губам, выводя при этом Арину. Все стоят друг друга. Офигенная семейка. Саша делает вид, что по-прежнему в контрах с братцем, хотя это давно не так. И все по очереди друг друга поддевают. Наконец, оторвавшись от моих губ, он подходит к придире.

– Арин, тебе надо срочно влюбиться. Во время поцелуя вырабатываются гормоны счастья, – насмешливо бросает Полуянов, приобнимая Арину за плечо. – Мне кажется они тебе необходимы.

– А вам необходимо вести себя приличнее.

– А то что, в опеку позвонишь, злюка?

– Сжалюсь над вами. В конце концов, есть и хуже родители.

– Спасибо за комплимент, дорогая.

– Всегда пожалуйста. Ваша замена приехала. Идите встречать.

Максимально странное чувство – отдавать ребенка на целую неделю кому-то. Даже Кате. Хоть та и была с Никой множество раз. Вдруг до меня доходит. Это же не на день, а на целую неделю. Что я творю? Зажимаю в руках булочку, не желая отдавать. Катя смотрит на меня странно, оно и понятно.

– Натальюшка, ты чего?

– Что-то страшно как-то ее оставлять.

– Клянусь его членом, что с ней все будет хорошо.

– Ты дура, что ли? – возмущенно бросает Кирилл.

– Зато точно будет стимул следить в оба глаза, – невозмутимо бросает Катя, беря на руки Нику.

– Кирилл, выдыхай, я видела, как она скрестила пальцы, – безбожно вру я.

– Скрестила она.

– И вот этим вы оставляете ребенка? Капец, – возмущенно бросает Арина.

– Слушай, деточка. Лучше тебе валить в свою комнату, пока колени смотрят в нужную сторону. Ты мне тоже, если что, не нравишься, – парирует в ответ Кирилл, беря на руки младшенького котейку. – Вася, Федя и Гена. Все ушлепские имена выбрали для животных? Странно, что дочь нормально назвали. Должна была быть какая-нибудь Зинаида, под стать этим.

– Сказал человек, у которого кот Валера, – саркастично отмечает Катя.

– Ты вообще-то меня должна меня защищать, а не топить. И у меня хотя бы кот так назван от любви к валерианке, а эти откуда?

– Федя на самом деле Федора, хотя до последнего была просто кошка. Она изгадила всю стопку сказок, одной из которых была «Федорино горе», так и получила прозвище. Сыночка ее чистый Васька. Типичный представитель котячьих. Геннадий, на самом деле Генрих, – неожиданно произносит Саша. Чего, блин?! – По паспорту. Но я за русские имена. Какой он нахрен Генрих?

– Ну, да, он, конечно, вылитый Гена, – не скрывая сарказма выдаю я. Этому красавчику действительно подходит королевское имя Генрих, а не то, что мы имеем.

– Вот и я так подумал. А теперь, дети мои, заткнулись все. Кончаем собачиться. Давайте жить дружно.

Я полная размазня. Несмотря на то, что такси уже ждет, так и хочу придумать способ остаться. И Саша это видит.

– Наташ, это всего неделя.

– Да, надо просто сесть в самолет. Тяпнуть и расслабиться.

– Правильно, пятница – тяпница. Пора бы тебе уже и бахнуть после вынужденной алко-завязки.

– Дурак.

– Стойте, – вдруг произносит Арина, когда Саша открывает мне дверь машины. – Я хотела сказать, что…, – впервые вижу на ее лице такую озадаченность. И вот эта девчонка, которая вечно знает, что ответить и как поддеть, стоит и мнется.

– Что? – интересуется Полуянов.

– Я хотела сказать, что… проконтролирую их, если что.

– Ну и правильно. А то не хотелось бы чтобы кто-то оставался без главнокомандующего. Но ты ведь не это хотела сказать, – улыбаясь произношу я.

–