кажется, настроен спорить дальше, но обед действительно уже закончился.

Стоит нам зайти в кабинет, Гошка соскакивает с моего плеча и пулей летит к чайнику, не дожидаясь команды. К счастью, наше начальство сегодня в отъезде, и огребать за межведомственные эксперименты второй раз за день не приходится.

– Чего вы там делали-то? – спрашиваю запоздало, вытаскивая из тумбочки коробку с чаем – три пакетика осталось, пора новый покупать, и сахар опять заканчивается…

Влад неопределённо поводит плечами.

– Да так… Димон майского жука с улицы приволок, дохлого. Начальник ему и сказал – сможете поднять, отпущу домой после обеда. Это в понедельник было, у них не получалось никак. А тут Тарас вышел, и я тоже… Да там головой надо было подумать, сила-то у них есть, а вот мозгов не хватает. Формула простейшая, пару переменных сдвинуть и другой чертёж нарисовать.

Он задирает нос и выглядит довольным. Я глубоко вздыхаю и качаю головой.

– То есть ты, юрист с красным дипломом, в свободное время оживляешь дохлых жуков в компании сильных, но глупых некромантов? И что на это скажет твой папа? Или нет, ладно папа – мама что скажет?

Улыбка Влада становится кислой.

– Ты мне друг? – интересуется он после паузы.

Я хмыкаю.

– Допустим.

– Тогда мама не узнает. И папа. И Георгий Иванович. А я, так и быть, схожу за веником и подмету с пола чай.

Я оборачиваюсь. Гошка сплёвывает последний пакетик обратно в коробку и шустро ныряет под стол. Закипевший чайник деловито щёлкает кнопкой, и тут же телефон разражается трелью, намекая, что работа сама себя не сделает.

Мне вдруг ужасно хочется стать некромантом, чтоб можно было запираться в подвале и оттуда посылать всех на хрен.

Кажется, пора в отпуск.

Глава 3. О незапертых дверях

Над тем, кому я больше друг, Владу или его папе, я размышляю аж до субботы. Один дохлый жук – ерунда, да и сил у парня действительно слишком мало, чтоб устроить проблемы. Однако мне не даёт покоя одна мысль, которую стоило бы обсудить со специалистом.

«Древняя кровь. Моя стихия», – так сказал Гном про Влада.

Во время допросов в марте выяснилось, что никто, кроме меня и Зверева, его не слышал. Да и сама я не была уверена, что это были именно слова – скорее, образы и ощущения, которые моё сознание интерпретировало, как сумело. Прямо в наличии чересчур бурной фантазии меня не обвинили, но мне показалось, что Кощеев отнёсся к моим словам не слишком серьёзно.

Хотя, может, и показалось. Вдруг Влада в наш Департамент затем и взяли, чтоб был на виду?..

К выходным я успеваю подобными мыслями накрутить себя так, что Сашкино предложение «выбраться на природу» воспринимаю с энтузиазмом, местами нездоровым. Ужасно хочется отдохнуть от информационного шума, побыть просто вдвоём, ну ладно, впятером, считая драконов.

Понадеялась одна такая, ага.

Когда Сашка озвучивает свой план целиком, слова у меня подбираются не сразу. Плюхаюсь на диван, откидываюсь на спинку и некоторое время молчу. Ящерка чует моё беспокойство и выглядывает из-под рукава, кожу вокруг неё начинает покалывать.

– Я на тебя Кощееву пожалуюсь, – выговариваю наконец, хотя прекрасно знаю, что не стану.

Сашка тоже это знает, но, к его чести, использовать эту информацию не пытается, как и давить на страхи и долг. Вместо этого он присаживается на корточки, ловит меня за обе руки и просто смотрит в глаза.

Молча.

Долго выдерживать этот полный печали взгляд с серьёзным видом у меня, как обычно, не выходит. Я сжимаю Сашкины ладони, наклоняюсь, чтобы лбом коснуться его лба, и прикрываю глаза.

– Попрошу шефа провести с тобой беседу насчёт того, чем заканчивают излишне самоуверенные драконоборцы.

Сашка хмыкает.

– Он уже. И Никитич тоже.

– Тогда попрошу Князева. Будет тебе ещё один синяк.

Он тихонько смеётся и запрокидывает голову, чтоб смотреть мне в глаза.

– Я его сам попрошу, вот прям сейчас и позвоню. Но мне бы, вообще-то, хотелось, чтоб моя жена больше в меня верила.

– Ты до свадьбы доживи сначала, – ворчу я. – А в тебя я верю, просто…

Тут я притормаживаю, переходить грань между разумным беспокойством и гиперопекой не хочется. Но идея выглядит чересчур наглой, а потому опасной, и на лице у меня, похоже, все мысли написаны крупным шрифтом, потому что Сашка перестаёт ухмыляться.

– Я тоже не хочу тебя потерять, – говорит он неожиданно серьёзно. – И именно поэтому сделаю всё возможное и даже невозможное, чтоб этого урода поймали.

Я молча вздыхаю и снова зажмуриваюсь.

Он прав.

Конечно, прав.

Но как же хочется хотя бы ненадолго поверить, что всё хорошо, а если и нет, то соответствующие органы сами решат проблему, не втягивая в неё мирных граждан!

Хотя ещё вопрос, можно ли считать мирными нас – драконоборца с парой мантикор и ведьму с силой элементалей.

Видя, что я не спорю, Сашка встаёт и берётся за телефон.

– Андреич, ты не занят?

Громкая связь включена, поэтому я слышу отчётливый вздох.

– Вежливые люди, Александр Евгеньевич, сперва здороваются, – сообщает Князев. – Чего надо?

Тон у него такой, будто ничего хорошего он не ждёт и заранее против любой инициативы. Сашка хитро на меня косится и подмигивает.

– Да вот спросить хотел – свидетелем у меня на свадьбе будешь?

Я высоко поднимаю брови. Князев некоторое время молчит, потом выразительно кашляет.

– С чего бы вдруг?

Меня тоже этот вопрос интересует – кандидатуры свидетелей мы пока не обсуждали, но я думала, что с Сашкиной стороны будет либо брат, либо Кожемякин. Суженый мой очаровательно улыбается и пожимает плечами:

– Не знаю. Вдруг ты хочешь убедиться, что она точно вышла за меня и к тебе приставать больше не будет?

Я сгребаю декоративную подушку, но швырнуть её мне не дают. Гошка тут же взлетает на колени и заглядывает в глаза, мантикоры тоже подбегают поближе, ставят передние лапы на диван. В последнее время они явно начали признавать за этим бандитом старшинство – и мячики раскидывают втроём, и обниматься лезут сразу толпой, причём неважно, ко мне или к Сашке, и карандаши в доме закончились совсем. А однажды я поймала всю компанию в момент, когда Гошка учил мантикор разворачивать конфеты, те самые трюфели – он