обнаруживается в нескольких шагах от меня, стоит и встревоженно оглядывается. Князев остался на месте и, кажется, моего отсутствия не заметил вовсе. И оба…

Разговаривают с Саламандрой.

– Разные временные потоки, – поясняет моя собеседница. – Для вас пройдёт десять минут, для меня – три раза по десять. Дольше – сложно.

Она тянет меня в сторону дороги, я едва успеваю подхватить свободной рукой поводки. Мантикоры поскуливают и трогаются с места неохотно.

– Хорошие, – говорит Саламандра негромко. Останавливается, наклоняется, протягивает руку – Мант урчит, но спрятаться не пытается, принюхивается с осторожностью. – Их действительно можно научить искать, и ещё очень многому, опасному. Драконы не злы, но слепо доверяют хозяину. Ты уверена в своём мужчине?

Ничего себе вопросики. Я наматываю поводки на кулак, шиплю команду, и мантикоры нехотя пристраиваются у правой ноги.

– Я сегодня начала сомневаться, – говорю со злостью, – что стоит верить элементалям. А Сашке – верю. Безоговорочно.

Она пожимает плечами.

– Гном видел его сердце и может попытаться забрать к себе.

Мне вдруг становится очень холодно. Мантикоры и Гошка начинают рычать, я шикаю и на миг зажмуриваюсь.

– И с Маргаритой вы не хотите работать тоже поэтому?

Саламандра кивает, вздыхает, поворачивает голову – мы как раз проходим мимо поляны. Я, не удержавшись, снова смотрю в сторону кострища с помощью магии – отсюда видна только узкая чёрная щель, словно кусок пространства вырвали.

– Почему её не закрыли?

Она смотрит на меня с сомнением.

– Кон-стан-тин просил оставить. Пока Гном привязан к своей тюрьме, не сможет уйти с нашей территории, его проще будет найти.

Константин, соображаю я, это Кощеев. С одной стороны, идея логичная, с другой…

– А сколько времени Гном может жить без тела?

Саламандра касается кончиком пальца нижней губы. В её руке появляется огонёк, вытягивается в нить и обвивает запястье и ладонь – не то браслет, не то татуировка.

– Элементаль, лишённый подпитки от родного мира, без тела гибнет в течение двух-трёх недель, – признаётся она.

Так. Так-так-так.

– То есть он мог бы давно сдохнуть, но вы дали ему время спрятаться и набрать сил.

Она глядит на меня с интересом.

– Особому отделу ты тоже не веришь?

– Я никому не верю, – говорю в сердцах. Мант урчит, сбивается с шага, заглядывает мне в лицо, и я заставляю себя говорить чуть тише, но сквозь зубы снова прорываются шипящие интонации. – Они уже два месяца его не могут найти. И в марте не особенно активничали. И ритуал прощёлкали, если б у Сашки не было моего амулета, нас бы не нашли. И Маргариту Кощеев очень не вовремя отвлёк.

Она задумчиво кивает и вдруг невесело улыбается.

– Олег тоже никому не верит. – В её голосе звучит неожиданная печаль, и моя злость слегка притихает. – Я не человек, я смотрю на всё иначе. Я могу убить преступника одним взглядом, но я не пойму, что он преступник, пока не он не откроет мне сердце. Или пока надёжные люди не приведут убедительные доказательства. – Она оглядывается туда, где остался Князев, и неожиданно признаётся: – Я хотела дать ему Знак. У него в предках был элементаль, я думала, с ним будет проще. Но он отказался.

У меня закипает мозг. В памяти всплывает лекция о низших и высших драконах и об элементалях в качестве промежуточного звена между ними – про людей там не было ни слова, только про умение принимать человеческий облик. Да и откуда бы взяться элементалям на Земле до Контакта?

Разве что…

– Элементали, у которых нет физического тела, в отрыве от родного мира погибают, – проговариваю я. – А те, у кого тело было? Что с ними стало после закрытия прежнего портала?

Она смотрит на меня с невесёлой улыбкой.

– Ты сама поняла.

Я некоторое время иду молча, пытаясь уложить факты в голове. Выходит, элементали могут становиться людьми и оставлять потомство. Интересно, а обратный процесс возможен?

Хотя…

– Сильф, – произношу я пересохшими губами. – Эта зараза была человеком совсем недавно. Так?

Саламандра некоторое время идёт молча, и лишь когда мы выходим на дорогу и останавливаемся возле машины, печально кивает.

– Не злись на него, – просит она негромко. – Это больно. Тяжело. Он до сих пор не может привыкнуть. Я бы не пошла на такое, но он уже умирал, и… Не спрашивай о нём. Я не хочу тебе лгать, но эту правду лучше пока не знать.

Я кривлюсь. Высшие магические существа, ну надо же. Эмоций у них нет, ага.

– Особый отдел знает, – произносит она без выражения. – Может, не стоило. Но без вмешательства Высшего дракона результат всё равно не гарантирован, мы пошли на большой риск. И… Да.

Я на миг зависаю, пытаясь сформулировать вопрос, на который она уже ответила.

– Гном тоже когда-то был человеком, – понимаю я наконец. – Так? Его превратили в элементаля, но человеческие замашки никуда не делись. А вы не до конца понимаете человеческую логику и потому не можете поймать его сами. Эмоции. Мысли. Хитрость. Пороки. Вот это всё. У него есть, а у вас нет.

Она прикрывает глаза.

– Он обманул Саламандру, – произносит она наконец. – Давно. Уговорил дать силу. Потом убил. Мы не можем убивать друг друга – а он может.

Я соображаю, что щель между мирами не заперта не только по просьбе Кощеева, но вслух эту мысль не озвучиваю.

– А Сильф?

Она молчит, но мне в целом не так уж нужен ответ.

Если б он не был способен на убийство, она сегодня так не испугалась бы. И да, она испугалась, и явно есть причина, по которой она не хочет о нём рассказывать сейчас. Очень интересно, какому маньяку они дали силы, а ещё…

– Он не станет помогать Гному, – произносит она за миг до того, как я хочу об этом спросить. – Никто из нас. Сильф напал на вас по ошибке. Он отпугивает посторонних и следит за щелью, чтобы подать сигнал, если Гном или его соратники попробуют вернуться. Тогда мы запрём его обратно.

Но он не вернётся, понимаю я. Не дурак же.

Саламандра наклоняется и гладит Манта по чешуйчатой спине.

– Хорошие, – повторяет она задумчиво. Выпрямляется, снова берёт меня за руку и кладёт