Сразу трое франкских всадников устремились к Мустафе, сводя свои линии атаки в одну точку, в которой с упреждением должен был, по их мнению, оказаться Мустафа. Мушкиле ничего не оставалось, как рвануть навстречу между левым и средним, прижимаясь к среднему — сразу три копейных удара Мустафе не отразить. Таким действием Мушкила выключал на время правого воина, тот просто не поспевал для того, чтобы атаковать одновременно с товарищами. Он вообще превращался из атакующего в догоняющего, а значит, доставался товарищам Мустафы по оружию.

Перед сшибкой Мушкила припрыгнул на дыбы с низко опущенной головой. Ему самому не хотелось получить копьё в шею, не прикрытую нагрудником, а вот на голове у него был массивный налобник, который даже копьём пробить нереально. Им, а точнее бронированной головой он и постарался отвести древко копья от Мустафы, предоставив тому самостоятельно блокировать удар франка слева. Тем более что врагу приходилось бить с неудобной стороны, а у Мустафы, наоборот, на левой руке висел щит. Копья Мустафа лишился уже в начале схватки и в правой руке сейчас сжимал прямой меч.

Понял ли его манёвр Мустафа? Нет. Мустафа вообще не думал, он был полностью поглощён битвой. Или выживанием? Ариф действовал на чистых рефлексах, но действовал именно так, как и хотел от него Мушкила. Отбив щитом, выставленным под углом, наконечник копья слева, бесхитростно направленный прямо в корпус, он тут же незамедлительно, одновременно с опусканием Мушкилы с дыбы на передние копыта нанёс хлёсткий удар мечом сверху наискось по среднему воину. Франк действовал молодцом, не попав копьём из-за вертлявого вражьего коня по всаднику, он удар не пропустил, успев прикрыться своим норманнским (39) щитом. Только сила удара, сложенная с массой коня и всадника, просто развалила его деревянный клеёный щит пополам, перерубив руку и промяв металлический шлем. Для меча такой удар не прошёл бесследно. И ладно бы зарубины, меч слегка согнулся, хотя и не сломался.

Проскочив эту троицу, Мушкила с Мустафой тут же столкнулись с ещё двумя франками. Только в этот раз левый был несколько ближе из-за более высокой скорости. Оставлять его сбоку Мушкила просто не успевал, поэтому он встретил вражеского коня грудью на силовой приём. Его налобник имел в районе лба короткий металлический наконечник в виде рога, а на кончике морды — приподнятый загнутый вверх край. Травмы неправоверному коню при таком столкновении обеспечены. Франкский конь просто стёк вниз перед попятившимся от встречного удара Мушкилой. А вот Мустафе пришлось отмахиваться от налетевшего справа отставшего рыцаря. Согнутый меч подвёл, сломавшись от соприкосновения с копьём, и не смог отвести удар полностью. Копьё прошло под вытянутой навстречу рукой, сжимающей рукоять обломавшегося меча, и миновав пластины брони, способные остановить удар копья, пробило кольчугу в области подмышки. Ударом Мустафу вырвало из седла вбок. При этом франк не сразу выпустил застрявшее копьё, закрутив своим продолжающим движением Мустафу. От такого движения правая нога Мустафы выскользнула из стремени, а левая вывалилась при падении естественным образом.

Обрадованный франк не успел даже выхватить свой меч, объезжая Мушкилу сзади, как попал открытым боком под молниеносный убийственный дуплет задних копыт. Кольчуга без пластин на боку от «заброневого» действия лошадиных копыт Мушкилы не спасала практически никак. Франк вылетел из седла, но его ноги остались зажатыми в стременах, он потянул за собой и завалил набок свою лошадь. Что его убило франк, задыхаясь от булькающей крови в лёгких, так и не понял.

Мушкила оглянулся на Мустафу. Тот лежал, слабеющей рукой обхватив древко копья, вошедшего подмышку практически на длину наконечника. Из развороченной раны обильно текла кровь. Мустафа посмотрел на приблизившегося коня. Его губы что-то шептали, но перекрытое бармицей лицо не позволяло разобрать. Да и не умел Мушкила читать по губам двуногих. Вокруг стоял такой гвалт, чтобы перекрыть его пришлось бы кричать. Мушкила попытался поддеть пастью край ворота кольчуги, но мешала круговая бармица. Тогда он прикусил зубами кольчужное полотно бармицы и потянул вверх, как бы приглашая подняться, но от этого движения Мустафа заорал от боли. Тогда жеребец лёг рядом, слегка набок, чтобы Мустафа мог втянуть себя на седло, но Мустафа лишь слабо потрепыхался. Похоже, наконечник копья что-то серьёзно повредил внутри, лишая Мустафу способности нормально двигаться. В этот момент проносившийся мимо всадник задел копытом своего коня лежащее на земле древко копья, и Мустафа снова заорал от боли. Мушкила вскочил со злобным хрипом, но за обидчиком не кинулся. Остался охранять Мустафу.

Жеребец подвинул копытом щит поближе к Мустафе, как бы предлагая укрыться. Больше попыток увезти Мустафу Мушкила не предпринимал. Он встал над раненным, исступлённо гоняя всех, кто мог бы наступить на него или торчащее из тела копьё.

Столпотворение вокруг стало усиливаться, появилась пехота. Франки смешались с севильцами и амазихами. В круг защиты, создаваемый Мушкилой вокруг Мустафы, уже старались не соваться. Граница смерти была чётко очерчена стонущими ранеными и мёртвыми воинами обеих сторон. Время от времени горячие головы пробовали проткнуть Мушкилу копьём, но тот умело пользовался своим конским доспехом, не подставляя незащищённые места. Конечно, перед слаженными действиями строя Мушкила не устоял бы, но битва превратилась в мешанину индивидуальных и групповых боёв. На Мушкилу нападали в основном одиночки или малые группы, но и те быстро бросали бессмысленные атаки жеребца, лишившегося всадника.

Наконец, поблизости снова застучали барабаны и к сражающимся подступили ряды чёрных нумидийцев эмира Юсуфа. Их барабаны вызвали вопли разочарования среди уже предвкушавших победу франков.

Мушкила стоял над телом Мустафы, широко расставив ноги и с ужасом глядя на ощетинившиеся длинными копьями плотные ряды накатывающихся нумидийцев. Только вот его ужаса нумидийцы и не видели. Перед ними в кругу наваленных по периметру поверженных врагов стоял конь в доспехе, покрытом кровью. Его золотистая попона отливала бордовым от пропитавшейся крови. Конь стоял широко расставив крепкие ноги и, угрожающее наклонив бронированную голову, выставил вперёд металлический рог, словно бык. Металлический рог тоже был в крови, а в прорези налобника сверкали злобой налитые чёрной кровью глаза.

Нумидийцы не сговариваясь, слегка раздвинули строй, обтекая коня. При этом они невольно нарушили зону отчуждения, выстроенную Мушкилой, — слишком плотным был их строй, но конь не бросился на них. Не смог сразу выбрать цель, да и опасался оставить без защиты Мустафу.

После нумидийцев поле боя от живых врагов очистилось, и Мушкила сунулся проверять Мустафу. Губами и зубами он стянул бармицу с лица Мустафы. Наткнувшись на его застывший взгляд, Мушкила тоже застыл. Потом запрокинул голову и переливисто… заплакал.

В это