будет индийская, но ведь на редкость точная же мудрость. Если ничего не делать, ошибок не будет, верно, но и движения вперед не получится. Надо для начала составить программу, состоящую из двух частей — в первой записать меры по повышению урожайности, во второй — создание новых предприятий, можно назвать ее индустриализацией. Партия социал-демократов готова участвовать во всех этих процессах…

Глава 23

— Я рад, господа, что мы, наконец, пришли к какому-то консенсусу, — тяжело вздохнул Георгий, — задача, выпукло нарисованная вами, действительно стоит перед нашей страной. И я, как ее глава, хочу создать новый орган управления для решения этой задачи. Назовем его… да хотя бы комиссией по инновациям…

— Как-как? — не понял уже Малиновский.

— По-другому можно назвать их нововведениями, — пояснил царь, — это новшество, короче говоря, обеспечивающее повышение эффективности управления или улучшение качества продукции. В нашем конкретном случае надо повышать эффективность крестьянского труда и улучшать промышленное производство… путем его создания, в основном. Так понятно?

Все трое эсдеков дружно закивали головами.

— Всех вас я буду рад видеть в составе этой комиссии…

— А кто будет ее председателем, государь? — осмелился задать вопрос Церетели.

— Пока это не решено, но думаю, что лучше моего брата Михаила сложно кого-то подобрать.

— Мы согласны, — не сговариваясь, ответили все трое, а закончил один Мартов, — можно будет привлечь других руководителей нашей партии, они сейчас все за границей находятся…

— Конечно, — улыбнулся Георгий, — привлекайте, я издам специальный указ, запрещающий уголовное преследование всех, имеющих отношение к этой новой комиссии.

Русские сезоны

Антрепренер Дягилев немного подсуетился и организовал первую такую вылазку в Париж чуть раньше, чем в реальной ветке истории. Уже в апреле 1904 года на сцене Парижской оперы (пляс де Опера, бывший дворец Гарнье) состоялась премьера оперы «Борис Годунов» в Европе… в России ее до этого, конечно, много раз ставили, а вот в Париже нет. В заглавной роли Годунова, естественно, выступил знаменитый Федор Шаляпин, переживавший пик своей славы. В прочих неглавных ролях были заняты Алчевский, Касторский и несравненная Ермоленко-Юкина в роли Марины Мнишек.

Ажиотаж случился невероятный, билеты ушли буквально за сутки с момента начала продаж, спекулянты же потом перепродавали их в пять-шесть раз дороже. Узнав о таком успехе русского искусства, на премьеру оперативно подъехал государь-император Георгий I, а с ним и оба его единоутробных брата. Все они плюс французский президент Эмиль Лубе собрались в главной ложе Парижской оперы в семь часов вечера 21 апреля.

— Приятно все же, — начал беседу Георгий, — что поводами для встреч руководителей государств сейчас становятся события в художественной сфере, а не в политике.

— Не скажите, ваше величество, — хитро прищурился француз, — сегодня художественная сфера зачастую плавно перетекает в политическую. Ваши оперные звезды заставили говорить о себе весь высший свет нашей страны…

— А на очереди еще и балет, — скромно встроился в диалог Михаил, — там у нас звезды не меньшей величины.

— Напомните, если не трудно, — вежливо попросил Эмиль, — кто у вас там солирует…

— Пожалуйста, — Михаил вытащил из кармана свернутый лист, этой методичкой его снабдили помощники в Петербурге, — Нижинский, Карсавина, Кшесинская… это уже признанные мастера, а из молодых и подающих надежды — Смирнова, Орлов и приглашенный итальянец, Энрико Чекетти…

— Про эту вашу Кшесинскую у нас ходят самые разные слухи, — улыбнулся француз.

— Личная жизнь это личная жизнь, — не дал ему развить тему Георгий, — а профессиональные обязанности она выполняет очень талантливо, этого не отнять… кстати, послезавтра у вас тут же будет Князь Игорь, верно?

— Да все правильно, мсье Георгий, но опера будет демонстрироваться не у нас, а в Лондоне, на сцене Друри Лейн.

— Так вот, половецкие пляски из этой оперы вынесены в отдельное представление, насколько я в курсе… их можно было бы показать здесь, в Парижской опере.

Но тут их беседа была прервана началом спектакля — занавес поехал в разные стороны, и на сцене началась увертюра, а за ней хор народа в монастыре «На кого ты нас покидаешь». Все это исполнялось, конечно, на русском, но в принципе было понятно любой аудитории, проблемы тут поднимались вечные и повторяющиеся регулярно. В опере по первоначальному плану содержалось четыре действия с тремя соответственно антрактами, но устроители гастролей решили все же не так сильно напрягать публику — число действий сократили до двух, а антракт между ними оставили один. И после арии Пимена (еще одно последнее сказанье) и монолога Бориса в сцене с курантами высокие гости проследовали за кулисы поговорить с артистами и постановщиками.

— С кем бы вы хотели поговорить, мсье Эмиль? — спросил Георгий, когда они передвигались по переходам третьего этажа оперы.

— С Шаляпиным, конечно, — немедленно последовал ответ, — ну и еще с мсье Дягилевым, про него у нас тоже много слухов ходит… и если получится, то и с мадам Кшесинской тоже.

— С последней скорее всего поговорить не выйдет, — ответил Георгий, — она же в балетной части труппы занята, а сегодня опера. А с остальными скорее всего никаких проблем не будет — прошу вас…

Гостей за кулисами встретил лично Сергей Дягилев, высокий одутловатый мужчина лет тридцати на вид.

— Я счастлив видеть вас, ваше высочество, — склонился он в глубоком поклоне, — в нашем скромном коллективе.

— Не скромничайте, Сергей Павлович, — притормозил его царь, — коллектив у вас уже совсем не скромный, про него говорит весь европейский высший свет. Русское искусство, да и вся Россия в вашем лице получила прекрасную прессу и внимание. Мсье Лубе хочет побеседовать с Шаляпиным, можно это устроить?

— Да, конечно, — еще глубже поклонился Дягилев, — сейчас я все устрою…

И он скрылся за ближайшим поворотом, царь же с сопровождающими с любопытством начал оглядываться по сторонам.

— Я, если честно, — сказал он, — впервые попал в закулисье театра… а это, очевидно, декорации к Князю Игорю, — указал он на прислоненную к стене фанерку с нарисованными всадниками с пиками.

— Да, скорее всего, — подтвердил Михаил, — для половецких плясок как раз подходит.

— Русская история очень богата на события, — заметил президент, — к тому же это экзотика, нехарактерная для Европы — поэтому она так и