– Нехорошо, Катерина Павловна, нарушать, – укоризненно говорит невесть откуда взявшийся Князев, помахивая белым пакетом с красно-зелёным логотипом ближайшего супермаркета. – А если псих какой на полной скорости из-за угла выскочит?

В первый миг я чувствую раздражение, потом включается здравый смысл, велящий немедленно рассказать представителю закона о визитке и кофейне. Но прежде, чем я открываю рот, приходит недоумение.

– Как-то ты быстро вернулся. Не пустили?

Он пожимает плечами.

– Успел, не переживай, меня подождали. А за тобой присматривать надо. Куда намылилась?

Я оглядываюсь.

– А машина где?

Он хмыкает с некоторым смущением.

– Меня подбросили. Оставил там на стоянке, а то день очень уж сумасшедший, надо расслабиться. Хочешь?

Он протягивает мне банку пива. Замечаю в другой руке вторую, уже открытую, и высоко поднимаю брови. С одной стороны, день и правда сложный. С другой – много он за мной наприсматривает в нетрезвом состоянии.

Вот только…

Я вдруг очень чётко вспоминаю момент у реки, сразу после того, как мы выпустили кораблики: Ирина предлагает всем шампанского, Князев с готовностью открывает бутылки, разливает вино по пластиковым стаканчикам – а свой, когда Ирина отворачивается, тихонько выплёскивает в кусты.

После смерти Элис я видела его пьяным только один раз. Не то чтобы я за ним всё это время следила, но если не проверить догадку сейчас, это может закончиться неприятностями.

Качаю головой. Князев пожимает плечами, небрежно бросает банку в пакет и взамен добывает оттуда три шоколадные конфеты.

– Тогда вот тебе, для стимуляции мозговой деятельности. Съешь и подумай – может, всё же домой?

Праздничный банкет я пропустила, обед был давно, кушать и впрямь хочется. На обёртке – мишки в в лесу, рот наполняется слюной в предвкушении знакомого с детства вкуса, но в следующий миг ящерка, сбежавшая под прикрытием рукава до самого запястья, предупреждающе вцепляется в кожу коготками. Я сглатываю и запихиваю конфеты в карман.

– Дома съем, с чаем. С пивом не то. – С досадой кошусь на противоположную сторону улицы и всё-таки топаю к светофору. – И вообще, не до того сейчас. Помнишь, Сашка Пушкина цитировал?

Князев внимательно меня выслушивает и хмурится.

– И где эта визитка?

Я с неохотой лезу в нагрудный карман джинсовки, но там оказывается пусто. Капитан качает головой и делает глоток из банки.

– Куда ехать, помнишь хоть?

– Там написано приходить одной, – возражаю я, хотя и без особого энтузиазма.

– Ты и придёшь одна, – соглашается он. – И я тоже один. Сделаем вид, что незнакомы. Так куда?

Я морщусь, отвожу взгляд, с первого раза формирую тоненькое плетение, позволяющее видеть сквозь личины, почти сразу его развеиваю и тут же замечаю подходящий к остановке автобус.

– О, шестнадцатый! Давай бегом, успеем!

Срываюсь с места, Гошка в рюкзаке недовольно урчит. Князев на автомате бросается следом, но я ухитряюсь сманеврировать так, что между ним и мной оказывается старушка с сумками. Пока капитан, как сильный мужчина, помогает бабушке, я просачиваюсь в середину салона, на ходу заворачивая силовые нити в такие плетения, какие в спокойной обстановке мне ещё ни разу не давались. Но всё получается, одна простенькая личина на несколько секунд искажает облик стоящей у двери женщины, я на те же секунды принимаю её внешность, выскакиваю наружу, раз, два, три, двери закрываются…

А теперь бегом отсюда, через дорогу, вверх по улице, во двор, срезать через детскую площадку, в другой двор, и пусть попробует найти!

Я не обольщаюсь: моя слабенькая маскировка вряд ли обманула Маргариту надолго, и не факт даже, что автобус доедет до следующей остановки. Но ведьма не зря меня учила – лица её сквозь личину Князева я не увидела, однако характерные особенности магического поля узнала. Да и кого бы ещё Особый отдел мог отправить за мной следить?

На очередном повороте дыхалка отказывает, я перехожу на шаг и достаю телефон, но Князев ожидаемо не отвечает. Если Особый отдел воспользовался его внешностью, то уж должен был позаботиться, чтоб оригинал не испортил операцию, пока дубль пытается узнать от меня что-то интересное.

Кофейня располагается в полуподвальном помещении, над ведущей вниз лесенкой покачивается на двух цепях кривая обшарпанная доска с названием и стилизованным изображением волчьей головы в компании пары ёлок. Внутри темновато: маленькие фонарики на столиках подчёркивают полумрак, крошечные золотистые светодиоды на стенах прячутся в декорациях из веток, сухой травы и мха, яркие лампы горят только над массивной барной стойкой, сложенной, кажется, из цельных брёвен. Да и вообще вся мебель деревянная, тяжёлая даже на вид, а высокие барные стулья у стойки представляют собой круглые толстые спилы на ножках.

Интерьер в целом навевает мысли о Бабе-Яге, но за стойкой хозяйничает парень моего возраста, в светлой рубахе и коричневом фартуке. За спиной у него меню на трёх чёрных меловых досках в обрамлении пучков сушёной травы и связок мухоморов. Надеюсь, это не основные ингредиенты.

Пахнет, впрочем, вполне прилично, кофе и выпечкой. Посетителей нет, так что всё внимание бариста сосредотачивает на мне.

– Доброго вечера, прекрасная путница, будьте как дома! Чего изволите?

Я бросаю взгляд на меню, пытаясь сообразить, а изволю ли я чего, но нервы всё ещё напряжены после побега, строчки отказываются складываться во что-то понятное, и вообще я сюда не за кофе пришла. Парень расценивает моё замешательство по-своему:

– Вот, например, фирменный капучино «Лесник», с кедровыми орехами, имбирём и гвоздикой, очень бодрит. Раф «Ведьмин осёл» медовый, «Волчья песня» с лесным бальзамом, «Пиратский» с кокосовым молоком и ромом. Или латте «Кровавая Кэт», с клубничным сиропом, девушкам нравится…

– Мне нужен Матвей. Это вы?

Парень на миг умолкает и высоко поднимает брови.

– Ради такой прекрасной девушки я готов согласиться даже на Матвея, но вообще Виктор. А вы?

Я нетерпеливо вздыхаю. За мной, возможно, уже гонятся, но стоит ли сообщать эту информацию незнакомому человеку?

– Екатерина. Жена Александра Соколова.

Бариста округляет глаза и оглядывается на настенный календарь в углу.

– А что, уже пятница? Тогда, конечно, поздравляю! И в честь праздника…

Он натыкается на мой взгляд и умолкает. Соображает. Хмурится.

– Подождите, пожалуйста, – говорит он совсем другим тоном и, не дожидаясь ответа, скрывается в проёме, отгороженном занавеской из деревянных палочек.

Я нервно оглядываюсь на дверь – всё кажется, что сейчас вломится спецназ Особого отдела, хотя я вроде