они решили подтолкнуть. Либо наверх, либо вперёд. Туман быстро стягивался, но вот уже в другом месте его прожгла пламенная полоса, дошла до гладкого пола и погасла.

Симаргл посмотрел в коридор и обвёл всех вопросительным взглядом. Половина кивнули согласно, половина нет. Но огненные полосы снова прошли сквозь потолок, вынуждая псов отступить к белой стене. Взлететь под ударом пламени нельзя, вокруг замкнутое пространство, не увернуться. Выбор остался совсем небольшой, и Симаргл всё-таки сделал шаг в коридор.

— Мы живыми не выйдем! — Димка схватил его за крыло.

— Ну не зря ж тринадцатого волчонка взяли, — ответил пёс. — Может, и здесь удачу принесёт. Попробуем!

Лютик взглянул в ответ совсем неуверенно, а полосы пламени и эхо слов единой волной сотрясли стену. Белые кирпичи бесшумно посыпались, заваливая вход в коридор сразу за вошедшими в него псами.

Разрушая потолок помещения, чёрный дракон слез вниз, цепляясь лапами за скалы. Осмотрел пустоту и заваленный вход, совсем не торопясь бросаться в погоню сквозь мягкую стену Спальни Туманов. Всадник на его спине обнажил клыки в улыбке.

— Подождём, — произнёс он, похлопав дракона по шее. — Скоро их кровь по горным ручьям потечёт.

* * *

На первой же развилке псы свернули направо, прошли метров десять, снова оказались на развилке и снова направо. Передвигались на цыпочках, прислушиваясь и посматривая на белые стены.

Коридор на коридоре, хотя всё очень чётко. Никита понял, что это не лабиринт с тупиками, а пересечение огромного количества коридоров. Если избрать нужное направление, можно пройти Спальню Туманов насквозь. Широкие проходы пересекались с узкими, и Симаргл старался попасть именно в последние. А в широкие коридоры не входить, либо быстро их миновать.

Псы и оборотни крались уже довольно долго, когда внезапно впереди за углом раздался звук — будто что-то шлёпало по гладкому полу в коридоре справа. Симаргл кивком указал в противоположную сторону, и все свернули налево.

На следующем перекрёстке надо было сворачивать направо, чтобы вернуться на выбранное направление, но в эту сторону вела очень широкая дорога. Никита уже сообразил, что большие пространства — это что-то вроде главных улиц, и шансов встретить местных обитателей в них наверняка больше.

Недалеко от места остановки был виден вход в узкий коридор. Симаргл смотрел туда с сомнением, но выбора особо не было, и все на цыпочках двинулись вперёд. Велехов завернул за угол и… застыл вместе со всеми.

На него смотрели два огромных, абсолютно белых, водянистых глаза, сидевших на совершенно невообразимой морде. Крылья носа раздувались, всасывая воздух, как насос. Разрез рта шёл от одного уха до другого, но мощные острые зубы в нем всё равно не помещались. И это было не самое страшное. Спину, лапы и даже голову существа, похожего на гигантскую жабу, покрывали острые иглы с полметра длиной. Редкая жаба или ёж. Тут было не разобрать.

Псы и оборотни, глядя на него, превратились в скульптурную композицию. Им разве что постамента не хватало.

У существа были громадные подвижные уши, а вот глаза явно слепые. Никита видел в них своё отражение, как в пустых белых зеркальцах.

Внезапно жабоёж закачался, как маятник, и вдруг прыгнул, издав знакомый шлёпающий звук. Через три перелёта он уже исчез из виду. Все стояли ещё секунд десять. Хотя задерживаться на одном месте было нельзя.

На очередной развилке два жабоежа выползли навстречу, закрыв собой проходы. Псы вышли прямо них, развернулись и опять свернули налево. Местные, как сговорились. На следующем пересечении картина повторилась. Пришлось снова остановиться.

Никита почувствовал, что мышцы ног болезненно ноют от напряжения. Они ведь крались буквально на цыпочках. Все по очереди подставляли плечо Партану, и пёс держался на лапах только благодаря товарищам.

На перекрёстке жабоёж, который загораживал левый коридор, наконец, куда-то двинулся, не оставляя маленькому отряду выбора. Псы, растянувшись в тонкую цепочку, направились в открывшийся проход.

Симаргл буквально проплыл мимо второго часового. Оказавшись в сантиметре от кончика острой иглы, Велехов почувствовал, что тоже так может: тело будто стало лёгким, и ноги перестали чувствовать поверхность пола.

Длинный коридор внезапно закончился. После очередного поворота все оказались в огромном зале, противоположная стена которого виднелась, наверное, метрах в пятистах впереди. А на «площади» города толпилось несколько сотен его обитателей.

Никита посмотрел на Симаргла. Выражение морды пса отчётливо говорило: вот и всё, конец нам. И тем не менее он сделал осторожный шаг. Едва касаясь пола, псы уже миновали половину зала, когда мирно бродившие обитатели заметно напряглись. Из коридоров вывалилась толпа «часовых», и по нервному хлюпанью Велехов понял, что хозяева догадались о присутствии незваных гостей. И, похоже, поняли, что больше им деться некуда, кроме как остановиться на главной площади, ведь улицы проверены.

Противоположный выход закрыла толпа. Пути не было ни назад, ни вперёд, и псы остановились спина к спине в центре зала.

Кап, кап, кап…

Кровь закапала на пол, а иголка выскользнула из петли так быстро, что никто не успел её подхватить. Она упала, издав громкий звон. И если кто-то из обитателей Спальни Туманов сомневался в том, где находятся нарушители их спокойствия, то теперь все, как один повернулись к центру зала.

Партан виновато взглянул на Симаргла, но кровь это не остановило. Новая капля нависла над полом. Рир в один бесшумный прыжок оказался рядом с псом и прижался боком к его ране. Кольцо вокруг нарушителей сжималось.

Ка-а-а-п-п…

От звука подпрыгнул не один Никита. Кровь Партана накопилась в шерсти волка и так же успешно устремилась вниз. В то же мгновение один жабоёж подпрыгнул, в воздухе свернулся в шар и покатился точно на пса. Вот как они атакуют! Шар, утыканный растопыренными иглами, похожий на подводную мину. От такой атаки нет спасения, у противника нет уязвимых мест!

Димка и Лютик толкнули Партана в сторону. Шар прокатился мимо, ударился о стену, развернулся в жабу и разъярённо захлюпал. В следующее мгновение покатились ещё двое, словно в игре «морской бой» вслепую ища местоположение противника. Псы невысоко взлетели, подхватив Партана и оборотней. Игольчатые шары промчались под ними, но сразу три жабоежа прыгнули, среагировав на звук крыльев. Промахнулись, потому что псы почти упали на пол, уходя от удара.

У Партана на глазах выступили слёзы. Его рана открывалась секунда за секундой. Оборотни стояли рядом с ним, готовые к новому прыжку, но, глядя на пса, было ясно, что таких финтов он больше не перенесёт. Партан внезапно открыл пасть и потыкал в неё лапой. Рир понял его