жест, толкнул Симаргла и повторил то же самое. По выражению морды пса ясно читался вопрос: с ума сошли? Но остальные согласно кивнули. Решение надо было принимать немедленно.

Симаргл глубоко вдохнул и отдал приказ:

— Давайте!

Эхо сказанного слова ещё не успело коснуться сводов зала, как тончайшую тишину разорвал дикий, сокрушительной силы рёв. Псы и оборотни заревели одновременно во всю мощность глоток. Если бы Никита знал, какой будет эффект, то ещё подумал бы, соглашаться ли на такой вариант.

Обитатели Спальни Туманов повалились на пол, корчась от боли. Из ушей хлынула кровь. Резонанс от их собственного воя начал разрушать хрупкие стены. По кирпичам побежали тонкие линии трещин, с потолка посыпались мелкие куски, а следом большая глыба рухнула вниз.

Псы уже сорвались с места, устремляясь в коридор. Жабоежи извивались на полу, истекая кровью, или в припадке боли прыгали шарами под самый потолок. Растопыренные иглы попадали под ничем не защищённые лапы и животы оборотней. Но вой боли резонировал ещё сильнее.

Путь от центра Спальни до последнего зала уместился в несколько минут, а не в два часа плутания. Вылетев к серым стенам, оборотни отчаянно затормозили окровавленными лапами, псы подхватили их и устремились вертикально вверх.

Через несколько белых секунд в глаза ударил солнечный свет и открылось голубое небо. После тишины Спальни Туманов звуки просто оглушили. Свистящий ветер, падающие камни, крылья, рассекающие воздух, и множество голосов:

— В расщелины, быстро!

— А где?..

— В расщелины!

Псы упали на камни, тяжело дыша.

— Это последнее… — выдохнул Рир, — последнее, что можно делать в Спальне Туманов!

Из-под его живота текла кровь, как и у Димки, но все были рады даже такому исходу. Руфол поднялся посмотреть, где драконы. Чёрные рептилии летали над белым полем. Похоже, их внимание было серьёзно чем-то привлечено. Потолок Спальни рушился, проседая. Её обитатели ещё вопили, своим собственным криком вызывая разрушающий звук.

Один из драконов внезапно посмотрел в сторону расщелин, где укрылись псы. Не потому что заметил их самих, а потому что рухнул коридор Спальни, по которому они бежали, и теперь прямо от середины белого поля образовалась линия до самого места их выхода. Прямо как предательская стрелка-указатель.

Руфол скатился вниз:

— Надо уходить!

Но Симаргл не двинулся с места и показал на что-то в небе. Пока ещё далеко, но не настолько, чтобы не понять, что это драконы. В солнечных лучах блестела серебряная броня. Со стороны Спальни раздались жуткие звуки. В рёве чёрных драконов прозвучала убийственная досада.

— Наши? — спросил Никита.

— Наши! — уверенно подтвердил Симаргл.

Чёрные рептилии снялись со скал и, быстро набирая скорость, устремились прочь. Серебряные драконы повернули за ними, но один отделился от остальных и направился к псам. Симаргл, уже ничего не опасаясь, взлетел ему на встречу.

Дракон опустился прямо на острые шпили, ухватившись за них лапами. Он отличался от чёрных рептилий формой головы, бирюзовыми глазами и конечно же сверкающей бело-серебряной броней. Мощный поток его мыслей едва не сбил с ног:

— Приветствую, псы!

— И тебя приветствуем, — отозвался Симаргл. — Как звать спасителей?

— Мы — патруль Алавии.

— Далеко вы от столицы. Что случилось?

— Синева разослала всем предупреждение, — ответил дракон. — Ночью было нападение на крепость. Группа навийцев сумела прорваться и взяла направление на эти горы. Неожиданно найти их в глубине нашей собственной территории.

Дракон с интересом оглядывал псов:

— Но, похоже, их целью были вы. Много же усилий они положили, чтобы добраться до вас. Синеву разнесли. Князь Святополк даже попросил помощи драконов Нохарта для восстановления башен.

Симаргл не дал ему задуматься и быстро произнёс:

— Спасибо за помощь. Но нам пора двигаться дальше.

— А куда вы направляетесь? — полюбопытствовал дракон.

— В земли князя Владимира.

— Ну тогда вы почти пришли, но всё равно… — рептилия опустила крыло: — Забирайтесь. До границы Вограда ещё пара километров.

Подъём дракона был плавным и незаметным, только скалы вдруг исчезли и всё вокруг стало небом. «Пассажиры» расположились на широкой бронированной спине, а Никита с тревогой смотрел на Рира. Его раны не затягивались. У Димки и Лютика тоже. Ни на миллиметр. Волки просто истекали кровью. Лютик, заметив напряжённый взгляд Велехова, пожал плечами:

— Яд обитателей тумана. Смертельный.

Никита замер.

— У них ещё и яд! — у него даже голос охрип на мгновение. — Почему молчали⁈

— А тебе незачем, — слабо усмехнулся Рир. — Тебе этот яд не страшен…

— То есть у меня есть иммунитет к этим тварям, а у вас нет⁈ — зарычал Велехов. — Вы меня за спину, а сами в очередь за смертью?

— Тобой нельзя рисковать… — попытался объяснить оборотень.

— Заткнись! — окончательно разъярился Никита. — Чтобы больше так не делал!

Рир смерил его странным взглядом и отрицательно покачал головой.

— Что? — не понял Велехов.

— Он не может, — внезапно ответил Димка. — Иван взял с него клятву.

— Какую? О чём?

Рир метнул на брата гневный взгляд, но тот уже сказал:

— Умереть за тебя.

Никита молчал ещё секунду, потому что в горле внезапно пересохло.

— Это что за клятва такая? — поразился он. — Зачем она?

— Для твоей защиты, — Димка смотрел на Велехова сверкающим взглядом. — Чтобы быть уверенным, что никто из нас не отступится.

— Хватит, братик, — тихо зарычал Рир.

— Он имеет право знать, — возразил Димка.

— Хватит! — рявкнул оборотень. — Я дал клятву сам. Князь меня не заставлял.

— Он даже не имел права её просить! — в ярости вспылил Димка. — Никто бы и не отступился! А теперь ты истекаешь кровью на моих глазах! Мне-то что делать?

— Выполнять приказ своего князя! — отрезал Рир.

Димка умолк, и Никита тоже не смог ничего сказать. Наконец стало понятно, чему так сопротивлялся Димка перед их вылетом из Рилевы. Вот с чем был не согласен. В этом мире у него остался только брат, и если его не станет…

— Это особенная клятва, — тяжело вздохнул Рир, — даётся один раз в жизни и навсегда, связывается кровью и отменить её нельзя. Чужим людям её не дают, только родственникам, поэтому Иван действительно не имел права её просить, но…

Оборотень так и смотрел на брата, а тот отвернулся.

— Если бы Станислав был жив, он