дыханием рядом, что без этого ощущения ему казалось, что он и сам не дышит. Теперь рядом был только Лютик. Одна родная душа.

Велехов оглянулся на ворлаков. Мощные звери. И сразу заметно, что они тоже об этом знают. Мимо ходили аккуратно, стараясь не задевать, и при этом усмехались. Худая фигура парня, похоже, вызывала у них сочувствие. Никита старался не обращать на это внимания, но остатки гордости закипали. Один из ворлаков улыбнулся, поймав его взгляд, и заметил:

— Ничего, хранитель, привыкнешь к нам.

Он явно смеялся.

— Тут к себе бы привыкнуть, — пробурчал Велехов, набирая воды в ладонь.

Ворлак подошёл к нему и поднялся человеком. В таком облике оказался под два метра ростом и широким, как танк. Чёрные волосы в хвосте достигали поясницы.

— Ты пока не обращаешься? — спросил он.

— Нет.

— А что так? Глядишь, не сидел бы на чужой спине.

Никита, наконец, посмотрел на ворлака со всем вниманием. Замечание было по делу.

— Ставрос! — Вурда вмешался в разговор. — Нам только щенка с белой шкурой не хватало.

Велехов сделал глоток воды из ладони и поднялся:

— Я попробую.

Но ворлак осадил его рвение:

— Тише, хранитель, это камень не в тебя брошенный. Ты в волчьем облике весь лес осветишь, нам этого не надо.

— И сколько ты меня так будешь катать? Да самой Алавии? — Никита почувствовал раздражение.

Псы несли его через горы, потому что вариантов больше не было, но сейчас он мог идти сам. Хотя смутно представлял, как начать процесс обращения.

Ставрос усмехнулся:

— Ладно, хранитель, извини.

Велехов выругался:

— Да вы достали.

Ставрос хлопнул его по плечу:

— Всё, не дёргайся. Тебе превращаться нельзя. Зальёшь всё кровью.

Ворлак собирался сказать что-то ещё, но Вурда внезапно насторожился:

— Наш ветер меняется.

Волки прислушались к тишине ночи. Ветер скользил сквозь траву, ловя дрожь от земли. Он собирал всё, что происходило в пространстве, и нёс за собой на большие расстояния. А сейчас в нём завертелся незнакомый Никите запах и глухая дрожь.

— С востока, медведи, — зарычал Вурда, шумно потягивая носом воздух. — Прямо нам навстречу идут…

— Думаешь, не разведка? — тяжело свёл брови Ставрос. — Группа для дела зашла?

Вурда взглянул на Никиту. Тот замер в напряжённом ожидании, пока понимая только то, что приближается угроза. И если «группа зашла для дела», то это диверсанты и цель у них явно не разведывать.

— Была б разведка, так не гремели бы, — усмехнулся ворлак. — На захват идут.

Запах в воздухе стремительно стал резким, и лес содрогнулся от чудовищного рёва. Такого, будто стая хищников почувствовала, что нашла свою добычу. Никита похолодел до ледяной дрожи, даже колени чуть ослабли. Лютик встал рядом с ним, и Вурда, заметив это, кивнул:

— Правильно, там и будь.

Кто-то из ворлаков спросил:

— Уходим или бьёмся?

Вурда обратился волком в синем пламени:

— Уходить поздно. Нас они чуют, а идти им уже недалеко. Хранителя в кольцо.

Ворлаки замкнули собой круг защиты, взяв в него Велехова ровно за пару секунд до того, как из чащи раздался треск и тьму прорвали огромные существа с лохматой шерстью, торчащей из-под броневых панцирей. Оскаленные клыки просто необъятных пастей сверкнули в свете луны, как стальные лезвия.

— И это называется медведи? — завопил Никита.

Чудовища обрушились на волков со всех сторон, просто подминая их под себя, но ворлакам надо было именно это! Снизу до горла противника легче добраться.

Лютик молниеносно оттолкнул Велехова из-под массы летевшего на него лохматого монстра, но сам попал под удар. Из груди оборотня взметнулась кровь, и он взревел от боли, а Никита, отлетев в сторону на миг, сразу ринулся обратно. Страха не было! Ярость внезапно пронзила его мысли. Хватит с него жертв во спасение его жизни! Если хоть чего-то она стоит, то пора защищать её самому!

— Назад! — прохрипел Лютик, увидев парня. — Не смей!

Медведь замахнулся в лицо Велехова огромными когтями, но тот почувствовал только то, как его собственные кости, словно ломаются и рвутся наружу из тела. Рот наполнила кровь, и горло открылось в крике боли…

Мощный рёв влился в шум схватки, и белый волк, ещё объятый синим пламенем обращения, прыгнул с места вперёд. Когти медведя пропахали по его боку, сдирая кожу, но Велехов уже вцепился в горло противника, воткнув зубы до самой трахеи. Фантастическое ощущение пульсирующей артерии ударило в голову. Медведь оседал, а Никита не мог разжать челюсти. Кровь текла ему в пасть, горячая, наполненная вкусом… Он даже не понял, что его силой отрывают от уже мёртвого тела. Только когда что-то намертво зажало челюсти, Велехов, наконец, начал осознавать окружающий мир.

Вурда обеими руками держал морду белого волка, а вокруг стояли остальные ворлаки. Окровавленные, с выдранной шерстью, но живые. Трупы медведей повсюду… Сколько же времени прошло?

Вурда, увидев, что Никита начал соображать, вытащил руки из его пасти.

— Что случилось? — хрипло спросил Велехов, хотя уже и сам понял, что инстинкт самосохранения помог ему, не спросив разрешения у сознания.

— Для первой схватки в жизни у тебя слишком хорошая скорость перевоплощения и сила, совсем не соответствующая юному возрасту, — произнёс Вурда.

И тон его голоса сразу дал понять, что это всё ему не нравится.

Никита сглотнул солоноватый вкус во рту и поднялся. Его тело болело, но мышцы раздувало от ощущения собственной мощи. Стволы деревьев вокруг казались тонким картоном, а ворлаки — кучкой мелких собачек, для которых хватит и одного щелчка. Лапы стояли на земле, словно прижатые пружины, готовые подтолкнуть тело на любую высоту. Было слышно и видно всё и сразу, и сердце билось быстро, стараясь успеть за всеми изменениями.

— Вурда, ты посмотри на него, — шепнул Ставрос.

Ворлаки переглянулись.

— Пара глотков, — тяжело сглотнул Велехов, — подумаешь…

Его голос дрогнул, потому что собственный ужас начал душить горло. Оказалось, грань была так тонка! Он напился чужой крови, как упырь! И даже не заметил, как это произошло! И в отличие от задавленного страхом сознания тело получило такой заряд бодрости, который не даст ни один укол адреналина. Он был словно бойцовская собака, впервые почуявшая настоящую кровь.

В темноте чащи внезапно вспыхнул огонь факелов и показались всадники.

— Владимир, — напряжённо нахмурился Вурда. — Рано. И не на условленном месте.

Лошади вышли к месту