Я протянула руку и положила ладонь на его твёрдый живот.

— Но если ты уйдёшь, то, пожалуйста, забери меня с собой.

— Чёрт возьми, ХК, — простонал он. Я чувствовала жар, исходящий от него.

Он сжигал меня.

Я тоже это чувствовала.

Притяжение.

Горение.

Потребность.

Из динамиков громко играла последняя песня Halsey и G-Eazy Him and I, и её слова обвили моё сердце, словно болезненное напоминание.

— Ты правда хочешь этого? — прорычал он, не оборачиваясь. Проведя рукой по волосам, он тяжело выдохнул. — Мне нечего терять, милая. А вот у тебя есть муж.

Мне было стыдно за то, что я делала с этим мужчиной, но я была слишком эгоистичной, чтобы отпустить его.

— Я хочу того, чего хочешь ты, — ответила я, опуская руку к пряжке его ремня. — Просто возьми меня с собой.

— Чёрт! — Хантер прорычал, затем резко развернулся и притянул меня к себе. Обхватив мою шею рукой, он прошептал: — В этот раз я не делаю первый шаг. Не выставляю себя, чтобы ты меня снова растоптала.

— Прости, — прошептала я. Обняв его за талию, я встала на носочки и поцеловала его в линию челюсти.

— Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, Хоуп Картер, — прорычал он, прежде чем накрыть мои губы своими.

Я не могла ничего с собой поделать, я ответила на поцелуй, закрыв глаза и утопая в этом ощущении блаженства, в его объятиях, пока его тело раскачивалось в такт моему.

Я чувствовала каждый дюйм его тела, когда он двигался напротив меня.

Он ничего не скрывал.

Он предлагал мне всё, что у него было, и я хотела это принять.

Запах виски, никотина и мяты с его дыхания окружал меня, растворяя в сущности Хантера Казарацци.

Я была безумно в него влюблена.

Не имело значения, кто мог зайти в бар и застать нас.

Не существовало силы, способной оторвать меня от него.

Каждое движение его языка, каждый толчок его бёдер говорили: он скучал по мне так же сильно, как и я по нему.

Он был беспорядочным и безрассудным, вплетал руки в мои волосы, скользил ладонями по спине, крепко сжимал мою попу.

Ему было всё равно, и, раз так — мне тоже.

Я брала пример с него.

Следовала за ним.

Я знала, что была эгоисткой. Эта правда разъедала меня, но в его присутствии боль утихала. А когда он целовал меня? Я знала — любовь этого мужчины стоила всего.

Я почувствовала холодный металл его пистолета, когда провела ладонями по его спине.

Он был вооружён.

Кобура под его одеждой должна была бы напомнить мне, насколько он опасен.

Но рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности.

Прерывая поцелуй, Хантер схватил меня за руку и повёл сквозь толпу к выходу. Как только мы оказались на тротуаре, он снова набросился на меня, обнял за плечи и прижал к стене в тёмном переулке.

— Поцелуй меня, — выдохнула я, оседая, когда спиной ударилась о холодный бетон.

— Нет, — зарычал он, его губы были в миллиметрах от моих. — Ты хочешь меня? Тогда, мать твою, поцелуй меня.

И я поцеловала.

Запустив руки в его светлые волосы, я притянула его лицо к своему. В тот миг, когда наши губы снова соединились, по моему телу прошёл разряд, я застонала, а сердце забилось в радостной истерике.

Щетина на его челюсти царапала мне кожу, и мне это нравилось.

Это было по-настоящему.

Он был настоящим.

— Я чертовски люблю тебя, Хантер, — выдавила я, прикусывая его губы, не в силах сдерживать ту жажду, что пылала во мне, то дикое желание этого мужчины. — Только не смей больше меня оставлять.

— И что, остаться тут и смотреть, как ты играешь в счастливую семейку с ним? — прорычал он, терзая мои губы, вдавливаясь в меня телом. — Хочешь смотреть, как я сгораю, ХК?

Вцепившись ногтями в его волосы, я резко дёрнула его голову и прошипела:

— Останься.

— Уйди от него, — зарычал он, прежде чем снова вломиться в мой рот своим языком. Он был груб, небрежен, обхватил мою шею рукой и прижал меня к стене.

Я моментально намокла — моё сердце, тело, душа и, самое главное, разум хотели каждой секунды этого.

— Где ты припарковалась? — прорычал он, не отрывая губ от моих.

— Сзади, — выдохнула я. — На стоянке.

А потом мы двинулись с места. Его рука крепко сжимала мою, и он повёл меня через переулок к тускло освещённой парковке за баром. На ней стояло несколько машин, но людей поблизости не было, впрочем, в этот момент это уже не имело значения.

Я спешила за ним, стараясь не отставать от его длинных шагов, и, роясь в своей коричневой кожаной сумке через плечо, нащупала ключи и быстро разблокировала Ровер.

Хантер подошёл к моей машине уверенными, решительными шагами и дёрнул одну из задних дверей. Обернувшись ко мне, он прорычал:

— Садись.

Я не колебалась — быстро влезла внутрь, сердце бешено колотилось.

Он оказался рядом в ту же секунду, захлопнул за собой дверь и тут же навалился на меня, вдавливая своим телом в прохладную кожу заднего сиденья.

Я застонала в его губы, когда почувствовала, как он задирает моё платье, оголяя бёдра. Мне оставалось только раздвинуть ноги. Вцепившись пальцами в его джинсы, я притянула его ближе, жаждая чувствовать его повсюду.

Желая только его.

Он с рычанием сжал мои бока, наклонился ближе. От него резко пахло виски. Лицо было покрыто свежими ссадинами и синяками, но ему было всё равно, и мне — тоже.

Зависнув надо мной, Хантер просунул пальцы под моё нижнее бельё и ловко стянул его вниз, не отрываясь от поцелуя.

Я подняла край его футболки одной рукой, а другой провела по его горячему животу, слегка царапая ногтями кожу.

— Что это? — прошептала я, наткнувшись на огромный шрам сбоку.

— Ничего.

Не удовлетворившись ответом, я оттолкнула его грудь и, встав на колени, стянула с него футболку.

— Ничего? — прошипела я, глядя на четырёхдюймовый разрез на его животе. — Тебя кто-то пырнул.

Это был не вопрос.

Это было утверждение — и верное, судя по виду раны.

— Меня не пырнули, — рявкнул он. — Просто задели.

— Почему?

Он вскинул бровь:

— Я же говорил, разберусь с твоим ебанутым