ободряюще мне улыбнулся.***Вечер того же дня принёс облегчение. В большом зале накрыли длинные столы, повара вынесли жареного оленя, пряные коренья, горячий хлеб с мёдом. Девушки расслабились, смех заглушил звон приборов. Вивиан сидела в дальнем конце, бледная, почти не притрагиваясь к вину. Её взгляд то и дело останавливался то на Эдварде, то на Варго.Эйлин отпустила пару колкостей в адрес северных лордов, но без прежней злости, будто решила поберечь силы. Варго и Эдвард сидели в дальнем конце стола и, казалось, совсем мной не интересовались — пили вино, обменивались редкими фразами. Я поймала себя на мысли, что всё прошло на удивление гладко. Проверка позади, камень не треснул, король доволен. Завтра останется только надеть платье, сделать реверанс и не сбиться с шага. Казалось, худшее уже осталось за спиной.Следующий день пролетел незаметно в репетициях и уроках по этикету от Эльфриды с Мирой. Ближе к закату слуги принесли коробку. Двое мужчин кряхтели, таща её по ступеням, будто внутри лежал булыжник. Я отмахнулась от помощи, сама откинула крышку. Внутри висело моё платье. Боже, какое же оно было красивое! Шёлк цвета ночного неба, с серебряной вышивкой по подолу. Плечи открыты, корсет расшит камнями, словно звездами, подол из нескольких слоёв шелковой ткани, которая казалась невесомой. И всё платье будто подсвечивалось.Мира и Эльфрида подошли, чтобы перенести его на манекен. Они взялись за ткань и замерли. Платье не поддалось.— Что за… — Эльфрида нахмурилась, потянула сильнее.Шёлк не шелохнулся. Мира попробовала приподнять подол. Пальцы побелели от напряжения.— Оно тяжёлое, — прошептала она. — Будто в каждую складку вшили речные валуны.Я шагнула внутрь платья. Служанки помогли затянуть шнуровку. Ткань легла на плечи каменным грузом. Корсет сдавил рёбра. Дыхание стало коротким, поверхностным. Шаг сделать было невозможно — юбка волочилась по полу, будто к ней приросли якорные цепи. Я попробовала поднять руку. Рукава потянули плечи вниз.— Это не утяжелители, — Эльфрида провела пальцем по внутреннему шву. Голос стал тише. — Это наговор. Ткань пропитана особым составом и заговорена. Как только платье пересекло порог этой комнаты, чары сработали в полной мере. С виду — шёлк. На деле — кованые цепи.Мира уже доставала ножницы, но лезвие соскользнуло по ткани, не оставив следа. — Не режется. — выдавила Мира чуть не плача.Портные уехали ещё утром. Все заказы сданы, швеи отправились в столицу. В замке остались только мы трое. Бал завтра. Нужно выспаться, уложить волосы, подготовиться. А платье лежит на гостевом диване, тяжёлое, как надгробие. Я провела ладонью по подолу. Шёлк был безупречным на вид. И безжалостным на ощупь.Мира отложила ножницы. Эльфрида медленно прикрыла глаза.— Лианна, — сказала она тихо. — Портные уехали. До бала — меньше суток. Что будем делать?

Глава 32. Шёлк и паркет

Глава 32. Шёлк и паркет

Меня разбудили ровно в полдень. Глаза слипались так, что хотелось крикнуть: «Поднимите мне веки!» Голова раскалывалась, а в мышцах ныла усталость, словно я прошла пешком весь Северный тракт без привала.

Четыре часа сна. Казалось, что просто моргнула. Вчерашний вечер и ночь всплывали в памяти обрывками, но отчётливыми: запах уксуса, мяты и горьких трав, шипение пара, дрожащие руки Миры. Эльза принесла свой алхимический состав — густую, пахнущую хвоей и пеплом жидкость, которую берегла для самых крайних случаев. Мы распылили её по внутренним швам платья, я пропустила через ткань холод, разбивая застывший наговор на мелкие, безопасные осколки, а Эльфрида с Мирой и Селиной перекраивали структуру корсета, пока рассвет не окрасил окна бледным золотом. Платье выжило. Оно лежало на манекене лёгким, послушным облаком, готовым к вечеру. Всё-таки, и этот мир не без хороших людей.

— Ты моя фея! — проговорила я счастливо, принимая из рук Миры бодрящий отвар.

— Какая такая фея? — удивилась она.

— Маленькая симпатичная девушка с крылышками, как у стрекозы. Умеет колдовать. У вас такие не водятся? — Я прикусила язык, запоздало понимая, что действительно не слышала в этом мире про фей.

— Неет, — протянула служанка. — Я что, похожа на стрекозу? — обиженно поджала губы.

«Неудобно получилось», — подумала я. Вслух сказала:

— Мира, не бери в голову. Я, видимо, в сказках прочитала. Там феи очень хорошие были и всем помогали. Мира улыбнулась, а я выдохнула.

Подоспела Эльфрида с кувшином горячей воды. Я смыла с себя остатки сна и напряжение. Эльфрида забрала у меня полотенце и без лишних слов принялась за волосы. Пряди уложились в сложную, но прочную конструкцию, закреплённую серебряными шпильками, которые не тянули, а лишь поддерживали вес. Мира помогла с корсетом, подтянула шнуровку так, что дыхание осталось ровным, а линия талии — чёткой. Я шагнула к зеркалу и ахнула. На меня смотрела какая-то незнакомая принцесса. Я как Золушка после преображения, только хрустальных туфелек не хватает. Точно! Золушка! В памяти почему-то всплыл старый советский фильм.

«Встаньте, дети, встаньте в круг,

Встаньте в круг, встаньте в круг!

Ты мой друг, и я твой друг,

Старый верный друг!»

Я пропела это тихонько и улыбнулась отражению. Представила себе Варго за ручку с Эдвардом, лихо отплясывающими под детскую песенку. Откровенно хихикнула. Мира с Эльфридой переглянулись, но ничего не сказали. Всё-таки я нервничаю, раз такой бред в голове рождается. Я резко вдохнула-выдохнула пару раз, поправила тонкую цепочку на шее и открыла дверь.

* * *

Большой зал было не узнать. Тяжёлые бархатные портьеры отодвинули, сотни свечей в хрустальных подвесниках горели ровным синим пламенем, паркет отполировали до зеркального блеска. Воздух пах дорогими духами и лёгкой горечью зимнего ветра, проникающего сквозь высокие арочные окна. Повсюду стояли лорды в парадных камзолах с орденами и дамы в нарядах, от которых рябило в глазах: бархат, парча, шёлк, кружево, камни, ловящие каждый отблеск свечей. Король и королева сидели на возвышении, пять дочерей стояли рядом, излучая спокойное, вековое величие. Варго и Эдвард занимали места недалеко от трона и были похожи на двух молчаливых охотников, ждущих сигнала.

Я нашла глазами своих подруг. Эльза в платье цвета спелой вишни разговаривала с Филиппом, они смеялись над чем-то, забыв про придворные маски, её глаза светились той самой тихой радостью, которую не купишь ни за какие титулы. Селина в голубом шёлке, прямая, как стрела, слушала северного лорда с вежливой, чуть насмешливой улыбкой. Заметила я и Лиру в лёгком персиковом наряде; казалось, её взгляд искал кого-то в толпе. Я проследила за направлением. Кассиан! «Ничего себе. Но