огонь накрыл меньше, но добили, видимо, ранения. Всего десять. Остальные, как и надеялся генерал, ушли.

Преодолевая брезгливость, он подошёл ближе, присел на корточки возле первого тела. То, что от него осталось, больше походило на обугленную куклу, чем на человека. Кожа полопалась от жара, обнажив запёкшуюся плоть, руки скрючило, пальцы вцепились в землю. Одежда почти вся сгорела — только фрагменты кожаной куртки прилипли к телу, да меховая шапка спеклась в чёрный комок на затылке. Рядом валялся короткий степной лук — дерево обуглилось, роговые накладки потрескались, тетива исчезла бесследно. Сабля в ножнах почернела, прикипев к бедру.

У другого мертвеца уцелел медный кругляк на груди — тот что Сергей заметил ещё днём. Кругляк почернел от копоти, но сохранил форму. Сергей выпрямился, закурил, чтобы перебить вонь. Колян сплюнул в сторону.

— Капец.

— Эт точно… — сказал Сергей, стараясь не смотреть на обгоревшие тела.

Бойцы уже собрали оружие в кучу — три сабли, четыре ножа, один лук без тетивы, два топора. Негусто. Но главной добычей был кругляк, который он подобрал. Сергей повертел его в пальцах, стирая копоть большим пальцем. Зверь проступил чётче: не то волк, не то барс, оскаленный, с длинным хвостом, закрученным в петлю.

— Ладно, хорош копаться, — сказал он. — Тела — в реку. Течение быстрое, унесёт к морю.

Мужики взялись за дело без лишних слов. Они подтаскивали обгоревшие трупы к воде и сталкивали вниз. Течение подхватывало, крутило, уносило. Сергей стоял, курил и смотрел, как останки степняков исчезают за излучиной. Колян, брезгливо морщась, помогал Артёму собирать разбросанные взрывом вещи — обрывки кожи, обломки стрел, какой-то медный котелок.

Когда всё было собрано и осмотрено, Сергей ещё раз протёр свой блестящий трофей, и рассматривая его на ходу, двинулся обратно к девятиэтажке.

Глава 13

Степняки

Генерала он нашёл на его обычном месте — у обрыва, с трубкой. Рядом стояла Анна с неизменной тетрадью. Максимов выглядел свежим, будто и не было ночного боя. Увидев Сергея, он кивнул.

— Докладывай.

Сергей выложил трофеи на плоский камень служивший сейчас столиком. Сабли, ножи, лук. Отдельно медный кругляк. Максимов взял его, повертел.

— Анна, гляньте. Что скажете?

Анна взяла кругляк, поднесла ближе к глазам, потёрла пальцем зверя. Под слоем копоти проступили детали: оскаленная пасть, прижатые уши, длинный хвост, закрученный в петлю. Волк. Или, может, барс — но скорее волк, слишком мощные челюсти.

— Это не просто украшение, — сказала она. — Судя по качеству чеканки и по тому, что он был на груди, а не на поясе, — это знак командира. Медь с серебрением, видите?

Она провела пальцем по краю, где из-под окисла блеснул тусклый белый металл.

— Серебрение — дорогая техника. В степи такую вещь не мог носить простой воин. Только вождь или его ближний круг. А волк… — она на мгновение задумалась, — волк — это тотемное животное у многих степных племён. У печенегов, у хазар, у половцев. Он означает силу, ярость, право вести за собой. У каждого рода свой знак, своя тамга. Вот эта, — она обвела контур зверя ногтем, — судя по стилю, принадлежит кому-то из высшей знати. Видите, как хвост закручен? Это не просто украшение. Это символ власти. Такой амулет мог носить только тот, кто имел право командовать сотней и больше.

Сергей, стоявший рядом, вспомнил:

— Он висел поверх кольчуги, прямо на груди. Я ещё подумал — странно, вроде не баба, зачем ему побрякушка?

— Вот именно, — Анна подняла кругляк, показывая генералу. — Мужчины в степи не носят просто так украшений на груди. Это не побрякушка. Это знак отличия. Возможно, его вручал сам каган или князь. И то, что он оказался у нас, означает, что мы убили кого-то очень важного.

— Сотник, значит, — Максимов хмыкнул, постучал трубкой о каблук. — А сами степняки кто? Печенеги?

— Судя по шапкам, лукам и тому, что я видела днём в бинокль, — возможно, печенеги, хотя возможны и хазары, у тех и других характерная посадка в седле и форма колчанов. Но главное не это. — Анна положила кругляк обратно на камень. — Кочевники мелкими группами не ходят. Если здесь был сотник, значит, это только передовой отряд. Основная сила где-то неподалёку. Возможно, в дне пути. Возможно, ближе.

Генерал перестал улыбаться.

— Сколько?

— Трудно сказать. Печенежская или хазарская орда может насчитывать от нескольких сотен до нескольких тысяч всадников. Если они идут сюда целенаправленно, то ждать надо серьёзные силы.

Максимов затянулся, выпустил дым.

— Значит, будут ещё гости. Николаев, что думаешь?

Сергей вытер пот со лба. После ночного боя, после возни с трупами и подъёма наверх он устал, но голова работала ясно.

— Надо строить укрепления на берегу. Частокол, может быть. Или земляной вал. Если печенеги придут большой массой, рыбаки первые попадут под удар, а они даже не вооружены толком.

— Укрепления — дело хорошее, — кивнул генерал. — Но у нас каждый боец на счету, каждый мужик при деле. Где рабочую силу брать?

— Сами рыбаки и построят. Им свою шкуру спасать. А мы поможем материалом и инструментом.

— Добро, — Максимов постучал трубкой о камень. — Петрову я скажу, выделит людей на пару дней. А что с ночёвкой? Палатки эти — не ровен час, вырежут всех, пока мы тут просыпаемся.

— Вот об этом я и хотел поговорить, — Сергей шагнул ближе. — На ночь надо забирать их в дом.

Генерал поднял бровь.

— В дом?

— В подвал. Места там полно, мы уже расчистили. Поставить лавки, занести воду — и пусть сидят от заката до рассвета под замком.

Максимов молчал, разглядывая трубку. Потом перевёл взгляд на Анну.

— А вы что скажете?

Анна помедлила, подбирая слова.

— Идея здравая с военной точки зрения, — сказала она. — Но есть нюанс. Мы для них — не просто соседи. Мы для них — существа иного порядка. Живём в каменной горе, мечем огонь, носим железо. Они нас боятся и почитают одновременно. Если мы пустим их в дом, они увидят наш быт. Увидят пластиковые вёдра, лампочки, линолеум, стеклопакеты. Для нас — мусор, для них — магия. Это может сработать двояко: либо испугаются до полусмерти и будут ещё послушнее, либо решат, что мы колдуны, и сбегут.

— Или что мы боги, — добавил