class="p1">Выходим на колокольню. Здесь, как всегда, свежо. В дальнем углу бубен товарища Демберблэка. И гирлянды из бумажных цветов. Скоро ведь весенний обряд. Я в предвкушении. Слышала, что это один из самых прекрасных праздников ЯроКанска. Проходит не один день. И что самое главное, в этот период никого не казнят. Жизнь прекрасна, что сказать.

— Ты можешь говорить, — Мир внимательно смотрит на меня.

— Могу? — спрашиваю в недоумении я.

Действительно, могу. Тувинец одобрительно кивает.

— Ты ведь не преподаватель. Почему обет не работает?

— Мы на колокольне. Здесь свет. Всё пропитано светом, — разводит руками, изображая грандиозный масштаб.

— Знала бы я раньше, — раздосадованно бубню себе под нос.

— Ты знала, — говорит Мир.

И он прав. Я ведь говорила с ним здесь, когда у него был обет.

— А в подземелье?

У тувинца задумчивый вид.

— Не разгадал, — отвечает он.

— Может быть, слишком глубоко для запрещающей магии? — предполагаю я.

Он лишь пожимает плечами.

— Мне нужно ещё две грозы. Твой артефакт слишком слаб, но он зовёт тебя, — сообщает парень.

— Почему не отдал его мне в галерее?

— Нельзя.

— Так, стоп! Если здесь всё пропитано светом... Значит, я могу пользоваться теле...фактом на колокольне?

— Нельзя.

— Опять.

— Но можно попробовать. В следующую грозу. А пока вечером приходи к тайнику. Я проведу тебя. Только будь одна.

— Ладно, — обещаю ему, хотя мне и не с кем туда ходить.

— Хорошо. Не хочу снова остаться ночевать под крышей. Там холодно.

— Не оставайся. В чём проблема?

— Нельзя выдавать тайник. Казнят.

— Я и не выдаю.

— Вчера я не успел уйти до вашего прихода.

Приплыли.

— До чего?

— Ты приходила с Ни-Ни, — эти слова как ушат ледяной воды.

— Я?

Не могу поверить, мне же это только снилось.

— Да. Вы... целовались.

Что? Что он несёт?

— Товарищ Ни показывал мне бывшую комнату девушек на шамано-эзотерическом. Потом я ушла спать. А тебя, кстати, не было на месте.

— Я уснул в тайнике. Ни не должен знать.

— Спал в обнимку с моим гипно-генератором? Иначе откуда мог узнать мой сон? Это был сон, Мир. МОЙ сон.

Вспоминаю эту задорную песню и на тувинца больше не сержусь. Пою, а он отбивает ритм свободной ногой. Ну как свободной? В цепях. Но ведь без гири.

В приподнятом настроении иду на завтрак. Мир присоединяется позже, когда я уже почти заканчиваю запихивать в себя "дохлого кота" с горьким кофе.

Вечером лезем в тайник. Теперь, после того как я увидела это со стороны, мне снова страшно. Но оно того стоило. Мир даёт мне мой телефончик. Включаю. Читаю.

От папы: "Дочь, с тобой всё в порядке?"

Машинально отвечаю: "Да". Сообщение... уходит?

Стою, руки трясутся, сердце колотится. А заряда четыре процента. Снижаю яркость экрана. Пусть придётся приглядываться, но хватит подольше. Захожу в диалог с Колькой. Замечаю, что на аве моя мордашка. И как мне в прошлый раз померещилось?

"Элка, правда, ты что ль? Чё матери не позвонила?"

"Ты в городе вообще или реально в Москву укатила?"

"Про Наташку не верь. Не было ничего. Тебя люблю".

Слёзы застилают глаза. Приходится вновь делать экран ярче, иначе не видно вообще ничего. Любименький. Колька.

Выбираю смайл сердечко, отправляю. Тут же мигает: "Доставлено". Визжу. Колька в сети. Сердце выпрыгивает из груди.

Подлетает Мир, стоявший в сторонке. Вопросительно смотрит. На меня, на телефон, завибрировавший у меня в руках. Входящий от Кольки.

Глава 31. Первый обряд

Нажимаю "Ответить".

— Алё, Коль! Колька! Алё!

Тишина в ответ.

— Это убивает его, — слышу обеспокоенный голос Мира.

Вспоминаю, что он тоже здесь.

— Ты слишком мало зарядил.

Тувинец смотрит на меня, как на иномирянку.

— Артефакту нужно больше света, — перехожу на местный лексикон.

— Нужна гроза. И помощь.

— Я готова. Что нужно делать?

— Идти со мной. Наверх, — тычет пальцем под крышу.

— Есть другой способ?

— Камень. Но нельзя. Накажут, — делает паузу. — Казнят.

И почему я даже не удивляюсь? Послушно сдаю телефон тувинцу, он прячет его в тайник. Прошу вернуть гипно-генератор.

— В другой раз, — поспешно закрывает свои запасы.

— Мы же договаривались.

— Сейчас нельзя, — начинаю кипеть от его ответа. — Я его разобрал.

Что?

— Что? Зачем? Я несколько дней его плела. Мир, так нельзя, — пытаюсь говорить на его языке.

— Чтобы найти мою мать, — виновато произносит он, и я таю.

— Прости, что не смогла убедить Камилку. Она не очень-то к тебе благосклонна.

— Я не выдал ей имена братьев.

— Вряд ли только поэтому она назвала тебя предателем.

— Я подговорил Карину поставить Камиль против тебя, — признаётся Мир.

— Но это безумие! Если бы Яр выбрал в соперники тебя или кого-то другого... Камилка могла... погибнуть.

— Я подговорил брата поставить тебя, — спокойно сообщает парень.

— Ты действительно предатель. А если бы Карина выставила против меня...

— Пойдём, — перебивает он, взяв меня за руку.

— Никуда я с тобой не пойду! — вырываюсь и безуспешно пытаюсь вскрыть его тайник, чтобы восстановить гипно-генератор и присниться родным.

Да и братьев напугать обещала Николасу. Наобум, конечно, сказала тогда, но почему мне хочется это сделать?

Тувинец уходит. Слышу, как отодвигает люк. Понимаю, что...

— Мир! — бросаюсь к нему.

Не хотелось бы торчать под крышей неизвестно сколько. К тому же если меня потеряют накануне важного обряда, то накажут.

Спускаемся, расходимся в разные стороны. Молчать мне остаётся недолго. И я переношу это время относительно спокойно. В предвкушении, волнении, конечно. Но болтать мне уже не хочется. Я привыкла и поняла на собственной шкуре, что слово — серебро, а молчание — золото. Мне кажется, даже спокойнее стала. Родители оценили бы. Обязательно пошлю им весточку после обряда. А сейчас... бесконечные примерки.

В пятницу даже уроки отменили, чтобы в субботу 29 февраля все были выспавшимися, отдохнувшими и красивыми. Когда я в сопровождении котофеев выхожу после завтрака во внутренний дворик, там царит атмосфера праздника. Непривычно для этого мира. Всё в цветах, бумажных, что мы мастерили. Венки, гирлянды, алтарь... Хм, для чего он здесь? Прежде чем нас разводят по обе стороны, разделяя девушек и парней, успеваю шепнуть