не так. Совсем. Это больше не мой Колька. Отпускаю его руку и бегу прочь. Врезаюсь в чью-то могучую грудь и просыпаюсь.

Что за шуточки? За окном далёкие вспышки молний. Гроза уходит всё дальше от ЯроКанска. Рассвета не видать. Наверное, ещё глубокая ночь. За окном тени. Я девушка не из пугливых, но мне страшно. Рука тянется к стене, постучать, позвать Николаса. Но вдруг я напрасно нервничаю, и это всего лишь ветки деревьев? Тихонько подхожу к окошку и осторожно отодвигаю шторку. На меня смотрят две большущие белки. Приплыли. Элла, спокойно. Ты не дома. Здесь это норма. Наверное. Хочется верить. Плотно задёргиваю шторы и прыгаю в кровать, укрываюсь с головой. Сижу. Лежу. Засыпаю.

— Элла, милая, проснитесь. Нам пора спускаться к завтраку и возвращаться в ПэТэУ, — слышу ласковый голос Ни-Ни поутру.

— Белки уже ушли?

— Белки? Какие белки? — с усмешкой смотрит он.

— Две. Огромные. Смотрели на меня всю ночь.

Николас выдыхает.

— Это сон, Элла, всего лишь сон, — нежно гладит мою руку.

В ПТУ возвращаемся также на карете. Хотя я предлагала пешком. Но Ни-Ни наотрез отказался. На этот раз едем по улице Нины Ле. У нас в Красноярске это улица Карла Маркса. И что удивительно, здесь нам навстречу попадается ещё одна карета. И всё. За время пути я насчитала тринадцать взрослых и три ребёнка, пять лисичек, два дракона. Ну совсем тоска.

— А здесь что? — показываю на оранжевое здание архива.

— Архив, — отвечает Николас.

Надо же, совпало. Карета останавливается у "Метрополя". Он же гостиница "Огни ЯроКанска". Рыжий декан помогает мне выбраться, и мы спускаемся в переход.

Вот и родное ПТУ. Пересекаем круглый холл, и я слышу за спиной голос.

— Элла, — грохот подтверждает, что это Мир, — Яра бросили в темницу. Он просит привести тебя.

— Я провожу леди, — тут же отзывается мой новоиспечённый жених.

А я вспоминаю двух прошлых. Кольку и Яра. Как мне сказать последнему о Николасе, а Николасу о том, что Яр первый подарил мне кольцо? Хорошо, что Колька не успел. Только так, на словах, спрашивал, что если когда-нибудь в будущем мы поженимся.

Спускаемся в подземелье. На пятачке над нами зажигается лампа.

— Элла, — слышится голос Яра из темноты.

— Товарищ Ни, можно мне поговорить с ним наедине?

— Конечно, леди, — Николас уходит вверх по лестнице.

Хорошо, что не исчезает. Иначе было бы непонятно, здесь он или нет.

— Яр, что случилось? Почему тебя наказали?

— Он хотел меня убить, — из камеры напротив зарёванный голос Камилки.

Да уж, теперь наедине точно не получится. А я хотела вернуть ему кольцо. Ой, оно всё равно осталось в комнате.

— Элла, — у решётки вырастает огромная фигура Ярополка, — я хотел сказать, что пойму, если... теперь не захочешь знать меня.

— Да ну, ты что, Яричек?

Тувинец широко улыбается.

— Эти ведьмы хотели тебя убить.

— Хорошо, что я обратно перевелась.

— Хорошо, — подтверждает громила. — Если хочешь, можем пока расторгнуть помолвку, я не хочу, чтобы моя родственная душа страдала.

— Помолвку? — голос Камилки переходит на визг.

Глава 34. Свет

— Товарищ Куприянова, пора уходить, — окликает с лестницы Ни-Ни.

Оставляю расстроенного Яра и рыдающую Камилку и спешу наверх. Не хотела бы я тут третьей оказаться. Пусть сами разбираются. Моя совесть чиста. Я не люблю Яра. Я люблю...

— Николас, — его небесно-голубые глаза снова манят меня, и я готова за ним на край света.

— Мы должны уведомить товарища Грымзу, — он берёт меня под руку.

— О чём?

— О нашей помолвке, леди.

Декан замолкает, а я иду и думаю, уведомить ли его о моей помолвке с Яром или уже не имеет смысла.

Грымза встречает нас в своём кабинете. Потом, ни слова не говоря, мы следуем за ней в спецзалу. Что? Снова обет? Ну нет. Я не согласна. ПаМАГити!

Огонь принял наши с женихом обеты. На десять дней. Ладно, выдержу. К тому же тогда ни с кем не придётся объясняться. А в этих обетах есть свои плюсы...

Я уже собираюсь уходить, но Николас целует меня. Прямо в присутствии Анакондовны. Не ожидала я такой смелости.

— Добро пожаловать в наш мир, товарищ Куприянова, — произносит с лёгкой усмешкой Грымза.

Открываю рот, чтобы... Закрываю. Нельзя же. Зато можно объедаться заварными пирожными в уютных покоях Николаса. Вечером мы выходим прогуляться во внутренний дворик. А потом его забирает на совещание товарищ Гром. И я возвращаюсь в свою комнату. Братья тувинцы испытующе смотрят на меня. Молчат. И только Мир спрашивает:

— Обет?

Киваю.

— У них тоже, — продолжает подкидыш. — Скоро погодный турнир. Готовятся.

Вздыхаем дружно с сожалением. Теперь мы в одной связке. Дни тянутся, как улитки. Только встречи с Николасом солнечными лучиками скрашивают мои молчаливые будни. Мы общаемся записками. Это так мило и романтично. Он приглашает на выходные к себе. Но нужно успеть добраться до заката. Я уже готова ответить согласием, но нахожу записку от Мира. Тувинец сообщает, что надвигается большая гроза, и он будет ждать меня на колокольне. И приписка в конце: "Он зовёт тебя". Не сразу понимаю, что речь о телефоне.

На колокольне жуткий ветер. Пронизывает насквозь и воет так, что закладывает уши. Видимо, знатная идёт гроза. Мы прячемся с тувинцем в углу. Когда я включаю телефон, Мир идёт к ступеням, чтобы в случае приближения кого-либо предупредить меня. За артефакт ведь и казнить могут.

От Кольки три голосовых: "Элка, привет! Ты чего сбрасываешь? Позвони мне",

"Эль, я сессию завалил. В армию пойду. Будешь ждать?" И тут на заднем плане я слышу женское: "Коль!" Сообщение обрывается. Далее следующее: "Ну ты давай звони или пиши. Всё, люблю, целую. И матери позвони".

От отца вижу несколько входящих и пару сообщений в мессенджере.

Поскольку заряда на этот раз достаточно, открываю диалог с мамой. Читать не перечитать. Она у меня эмоциональная. И волнение, и угрозы, и извинения, и слёзы. И слова, и смайлы, и голосовые.

"Мамочка, со мной всё в порядке", — как можно радостнее наговариваю я. Но конец фразы тонет в раскате грома. Отправляю как есть. Чудо — сообщение уходит. Доставлено. Мама в сети. Спустя мгновение входящий вызов. От отца. Дрожащим пальцем провожу по экрану.

—