же. Это вы сотворили первый за сорок лет снег. Я очень горжусь вами, Элла, — берёт мою ладонь.

Касается губами кожи. Смущаюсь. Мои руки не любят холод. Кожа потрескалась и стала грубой. Но его, кажется, это не отталкивает.

— Я обязательно выберу вас, — целую его.

Тону в небесно-голубых глазах. Я уже готова остаться, поддаться, раствориться в нём. Сейчас Николас — мой Колька. Люблю. Наши губы сливаются в поцелуе. Куда я теперь денусь из этого мира? Никуда.

— Элла, — шепчет Ни, — завтра сразу после обеда на этом же месте.

— Я приду, — запускаю пальцы в его волосы.

— Буду ждать. Это очень-очень важно для нас. Оденьтесь в своё, иномирское, — подмигивает мне и исчезает, оставив на мгновение улыбку в воздухе.

Практически сразу на колокольне появляется Яр. Слышу за спиной его тяжёлую поступь. Подходит ко мне. Смотрит. Молчит. Напряжённо.

— Привет, — улыбаюсь я.

Черты его лица сразу смягчаются.

— Элла, сегодня я понял, что мы родственные души, — заявляет он.

— Скажи, Яр, может ли быть у одного человека несколько родственных душ?

— У человека? — тувинец задумывается. — У человека, не знаю. У дракона обычно только одна.

— Драконы ошибаются?

— Редко, — он неожиданно падает на одно колено так, что я вздрагиваю. — Прими моё предложение руки и сердца.

В его ладони я вижу колечко, сплетённое из проволоки.

— Пока такое, — извиняющимся тоном произносит он, видя моё недоумение. — Настоящее помолвочное кольцо будет позже. Они хранятся в специальном сейфе дома, — поясняет Яр.

— Слушай, я... не уверена... что мы с тобой... У меня ведь Колька, — говорю я, а в моём воображении происходит борьба между парнями Ни и Куленко. — Прости, Яр.

— Элла, дракон, получивший отказ, может умереть, — такого умоляющего взгляда у сильного Яра я ещё никогда не видела.

— Не нужно умирать. О тебе мечтают знатные девчонки с гипно-предсказательного. Я ведь обычная иномирянка со своими тараканами в голове. Пою, когда нельзя. Ничего не умею. Ненавижу ваш местный кофе и котов. "Дохлых". Я домой вообще хочу.

— Боги посылают иномирян к лучшим, — уверенно говорит он, поднимаясь. — Я глава рода. Единственный в ПэТэУ мужчина-наследник. Значит, тебя послали ко мне.

— Я по ошибке сюда попала. Случайно.

— Случайностей не бывает, Элла. Такова воля богов. Мы с тобой должны основать свой род.

Он бесцеремонно берёт мою руку и водружает на палец кольцо.

— Теперь ты, Элла Куприянова, невеста Ярополка Эльвировича Лонн.

Сообщив мне это, тувинец покидает колокольню, а я стою, верчу кольцо и думаю, что скажу на это Камилке.

Хорошо, что и говорить ничего не приходится. Безделушку я прячу в карман форменной одежды. А после обеда встречаюсь с Николасом. Он и сам одет необычно. Что-то наподобие фрака, но из овечьей шкуры. В общем, какая-то странная дублёнка. Ни-Ни ведёт меня вниз, затем в круглый холл с деревьями и... прочь из ПТУ. Поднимаемся по лесенке на улицу Ленина. То есть Лены Ни. И что я вижу? Транспорт. Вау! Целая рыжая лошадь с настоящей каретой и кучером. А я-то думала, здесь только пешком ходят. Николас галантно усаживает меня. Сам рядом. Едем. Долго, медленно. В карете холодно. Прижимаюсь к декану, чему он, кажется, рад. Стёкла затягивает морозными узорами.

— Анакондовна будет ругаться, — вздыхаю я.

— Нет. Вы свободны до утра, Элла. Я всё уладил.

Кладу голову ему на плечо, смотрю на замёрзшее стекло и вижу дом. МОЙ дом. Закрываю глаза. Уютная просторная кухня, где мы всей семьёй пьём чай и смеёмся над Колькиными шутками.

— Приехали, — слышу над ухом и вздрагиваю, вырываясь из воспоминаний.

Николас помогает мне выйти из кареты. Мы напротив служебного входа Музыкального театра. Он, конечно, сам на себя не очень-то и похож без афиш. И с огромными эркерными окнами. Обнесён кованым забором. Каждый отсек изображает сцену из сказки Пушкина, как пить дать. Уж бочку, царевну Лебедь и белку с орешками я точно заприметила. Проходим внутрь. Идём к центральному входу. Нас встречают. Высокие стражники в доспехах поверх меховых шуб. Забавно смотрятся. Николас проводит меня внутрь. Ну надо же! Вместо фойе театра с гардеробом мы попадаем в просторный холл с огромной центральной лестницей, вдоль которой по обеим сторонам выстроились лакеи в белых и чёрных фраках. С поклоном провожают нас наверх. Чувствую себя леди. Хотя именно так ко мне и обращаются уже полгода.

Наверху накрыт шикарный стол. Никаких "дохлых котов" и другой невкусной дряни. Но тем не менее ничего знакомого не вижу. Да и сервировка странная. Непривычная. Не ударить бы в грязь лицом. Мне навстречу встаёт моложавый господин.

— Значит, вы и есть Элла, леди? — добродушно улыбается. — Что ж, я доволен выбором сына. Прошу.

Мужчина, светловолосый и светлоглазый, указывает мне на свободный стул слева от себя. Николас помогает мне сесть. Удобно. Бархатная бежевая обивка. Не то что, как топором рубленные, табуретки в ПТУ. Рядом с отцом, судя по всему, мать Николаса — Ия. Такая же рыжая, как и он. А рядом с ней я узнаю ту самую леди с портрета. Ангелина Варваровна — бабушка. Морщины почти не коснулись её лица. А вот волосы... с проседью. Но и это красиво. Возраст выдают только руки в массивных кольцах и браслетах, будто призванных скрыть старость. Леди Ангелина держится с достоинством. Сидит, будто швабру проглотила. Идеально ровная спина. Подбородок кверху. Ну, леди, одним словом.

Также за столом напротив нас сидят две девчонки. Одна лет 16-17. Другая лет 12. Сёстры. Но если старшая русая — в отца, то младшая — копия брата. Только волосы длинные до талии, завитые в кольца. Естественно, Николас не знакомит нас. Тайна имени.

Обслуживают люди. Обычные на первый взгляд. Никакими феекотами даже не пахнет.

Едим молча. Потом Николас просит меня пройти с ним и его семейством в другую комнату. Оказываемся в гостиной, где он вдруг встаёт на одно колено.

— Элла, я долго собирался, но не могу больше ждать, — говорит он, а я смотрю на реакцию его родственников — стоят, как статуи. — Наши души выбрали друг друга задолго до неслучайной встречи в этом мире. И я прошу мою семью принять вас как родную. Принять в качестве моей невесты.

Упс! В руке Николаса что-то сверкает, и неизвестно как на моём пальце