Я пожал плечами.

– Знаю. Этот тюремный оранжевый цвет мне не к лицу.

Не помню, что я тогда на самом деле сказал, но это было что-то крутое в этом роде.

– Честно, я и сам не знаю. Спецназовцы арестовали меня просто так, если можешь себе это представить. Единственное, что они сказали: Кинг-Пэт хочет упечь тебя за решётку.

– Кинг-Пэт? Тот, что владеет всем Мэд-Сити? Если это так, у тебя серьёзные проблемы, чувак!

Ого… А я думал, что Декс в любой ситуации сможет меня поддержать.

– И ты правда не знаешь, чего он от тебя хочет? – спросил Декс.

– Хотел бы знать. Это здорово упростило бы мне жизнь. А ты? Почему здесь?

Декс покачал головой.

– Если ты не против, я лучше промолчу, друг. Скажем так: заслужил такое наказание и отбываю его.

Я не стал мучать Декса. Было видно, что он говорил искренне. Похоже, он был… весьма занят после той истории с Пигги. Неужели Декс преступник? Он сам сказал: подобное может изменить человека – в лучшую или худшую сторону.

– Всё ещё любишь играть со своими картами, да?

Он перестал тасовать колоду и ответил вопросом на вопрос:

– Нуб, ты мне доверяешь?

Ну какой у меня выбор?

– Да.

– Отлично. Я собираюсь сбежать отсюда. Ты со мной?

Декс задал этот вопрос так непринуждённо, будто приглашал на чашку чая, а не сбежать вместе из тюрьмы. Но я не собирался торчать здесь, чтобы всё-таки узнать, какие у Кинг-Пэта были планы на мой счёт.

– Конечно!

Запись 4. Драка в тюремном дворе

– Подъём!

Громкий голос в коридорах сопровождался пронзительным звонком, который вырвал меня из неуютного сна. Я изо всех сил старался выспаться. Целую вечность думал о своём доме и о том, как там было хорошо. Теперь понимаю, как бессмысленно представлять уютный домик, когда в реальности спишь на жёсткой тюремной койке.

Спал я мало.

– Вставай, соня! Проснись и пой! – сказал Декс.

Он стоял рядом со мной. Декс выглядел неестественно отдохнувшим и горел желанием начать этот день. А я? Настроение мгновенно испортилось, как только я услышал этот отвратительный звонок и голос надзирателя Трейси из громкоговорителя.

– Боже! Так вот как в таких местах будят…

Декс кивнул. Он всё ещё выглядел раздражающе жизнерадостным и весёлым.

– А ты чего такой угрюмый?

– А с чего не быть угрюмым? После такого-то пробуждения…

– Наверное, ты прав. Я тоже себя так чувствовал поначалу. Потом привыкаешь. Кстати, тебе лучше уже встать с кровати.

– А если не хочу? Что, если я очень хочу спать и просто ещё немного поваляться?

Буду честен с вами. Я и так не особо люблю вставать рано утром, но просыпаться вот так – это сущий кошмар.

– Не думаю, что ты действительно этого хочешь, – произнёс Декс.

– Почему это?

Я лежал в кровати, а в голове всё ещё гудели звонок и голос надзирателя. Внезапно сам надзиратель Трейси оказался рядом с Дексом. Не представляю, как ему удалось так быстро войти в камеру. Всего несколько секунд назад он расхаживал по коридорам и кричал в громкоговоритель.

– Заключённый, поднимай ленивую задницу!

– Надзиратель Трейси! Сэр, будьте с ним помягче. Это его первый день в тюрьме…

Декс пытался заступиться, но Трейси не хотел его слушать.

– Это поможет тебе подняться!

Надзиратель направил на меня подозрительный аппарат. В этот раз не было его любимой дубинки, но зато было нечто куда более пугающее. Стержень едва коснулся меня – и по телу пробежало резкое щекотливое «бз-з-з». Я пискнул от неожиданности и подпрыгнул на кровати.

– АЙ!

– Если хочешь добавки, можешь ещё поваляться. Добавка всегда найдётся.

Ему не пришлось повторять. Я вскочил с кровати. В воздухе на мгновение поднялся тонкий дымок и тут же растаял. Не лучшее начало дня…

– Ой…

Декс покачал головой. Я заметил, что он всё ещё тасует карты.

– Я пытался тебя предупредить…

– А теперь оба во двор, пока не получили ещё! – Трейси помахал аппаратом перед нами. Мы выскочили из камеры, как мыши, и направились во двор вместе с другими заключёнными.

– Эта штука у надзирателя – крутая! – воодушевился Декс. – А всего лишь магнит и провода. Две вещи, необходимые для генерации тока. Коснись проводами магнита – и вуаля: получаешь электричество!

– Да уж, вуаля… и поджаренная одежда. Без обид, Декс, но мне сейчас не до лекций.

Пока мы шли во двор, надзиратель следил за нами, словно ястреб. Что-то подсказывало, что он хотел использовать мощность побольше и поджарить меня на месте, но не стал делать этого. Надзиратель Трейси расплывался в улыбке. Ему явно доставляло удовольствие видеть, как я извиваюсь от дискомфорта.

– Знаешь, кажется, есть такое слово, которое описывает ваши отношения с надзирателем. Такое слово, которое означает радоваться, когда другие страдают или что-то в этом роде. Немецкое, что ли…

Я покачал головой.

– Я же сказал, мне сейчас не до расширения кругозора, Декс.

Мне и так было плохо после «шоковой терапии», но я и понятия не имел, что дела станут намного хуже. Как только мы вышли наружу, все начали смеяться и тыкать в меня пальцами.

– Что смешного? Почему они смеются надо мной?

Декс тоже засмеялся.

– Что такое? Почему все смеются? – Я покраснел от стыда.

– Обернись. Или не чувствуешь запаха?

Я принюхался. Декс был прав. Чем-то пахло. Пахло дымком, будто что-то сгорело.

– О нет! Шокер…

Декс рассмеялся и прикрыл глаза.

– Ага. Он прожёг форму прямо на том самом месте… если понимаешь, о чём я.

И я понял, что моё бельё засветилось на весь двор. В отчаянии попытался прикрыть дыру руками, но было поздно. Надзиратель Трейси добился своего.

Декс покачал головой, тасуя карты.

– Парни, предупреждаю: перестаньте смеяться над моим другом, или пожалеете.

Декс бросал им вызов из-за меня? Теперь я уверен в двух вещах. Первая: Декс готов в любую минуту заступиться за меня. Думаю, история с Пигги, которую мы пережили вместе, помогла выстроить некую связь. Вторая: Декс всё же был немного не в себе. Ну только представьте: бросить вызов целому двору зэков в одиночку.

Декс явно не из самых здравых ребят в этой тюрьме, но ему это знать не обязательно. Должно быть, это началось после того кошмара с Пигги. К тому же он выжил после падения в бездну и победил одного из самых страшных монстров в игре. После такого точно могут шарики за ролики заехать, да?

К моему удивлению, многие заключённые перестали смеяться после