— говорю я ему. Он продолжает смотреть на меня, и теперь я действительно могу его разглядеть. Его рыжие волосы сбриты почти под ноль. У него острая линия подбородка, полные губы, и мне интересно, как звучит его голос. Глаза цвета лесной зелени, выделяются на фоне полностью черного костюма, который, вероятно, стоит кучу денег. На ногах черные ботинки, а на руках черные перчатки. Он похож на киллера из фильма ужасов. Но такие люди на самом деле не приходят в такие места, так ведь?

— Алек, как всегда приятно тебя здесь видеть, — говорит Мэттью, прерывая мои размышления. И я немного раздражаюсь, что парень до сих пор не представился лично, но рада, что Мэттью здесь, чтобы снять напряжение. — Алек здесь, наш главный спонсор. Он платит тебе зарплату.

Я осматриваю мужчину сверху вниз, совсем не желая быть вежливой, учитывая его напористость и тот факт, что он до сих пор со мной не разговаривает, но поскольку мне нравится эта работа, я улыбаюсь ему так же, как и всем остальным.

— Спасибо. Надеюсь, вам понравилось шоу, — говорю я.

— О, это Таня. Мне нужно поговорить с ней, прежде чем она уйдет. Спасибо за твою постоянную поддержку, Алек.

Мэттью улыбается, прежде чем уйти, оставляя меня наедине с Алеком.

Все мои инстинкты говорят мне уйти, но я ловлю себя на том, что говорю:

— Вы не против, если я сяду?

Киваю на место рядом, но он не отвечает. Просто не сводит с меня своих ярких зеленых глаз. Он крупный спонсор, так что вполне естественно, что он находится в этой комнате. А это значит, что мне нужно произвести хорошее впечатление.

Я также знаю, что если сяду рядом с кем-то тихим, вроде него, то, возможно, мне удастся расслабиться после сегодняшнего выступления, и не быть вовлечённой в общение со всеми этими гостями, с большинством из которых я уже здоровалась.

— Спасибо, — говорю я, садясь рядом с ним, хотя он не соглашался и не предлагал. — Я тебя раньше здесь не видела. Ты не часто приходишь? — интересуюсь небрежно, ковыряя лак на ногтях.

Его взгляд скользит по моим рукам, наблюдая за движением. Я тут же останавливаюсь и убираю руки в карманы. Это слишком неловко даже для меня, и вся моя храбрость быстро улетучивается. У меня такое чувство, что этот человек производит такой эффект на довольно большое количество людей. Я встаю.

— Ну, было приятно с тобой поболтать.

— Тебе следует сесть, — говорит он с очень легким, почти незаметным русским акцентом.

По моему телу пробегает дрожь. Это не предложение, это приказ, скрытый под красивым и грубым тоном.

Значит теперь он хочет, чтобы я сидела рядом с ним, даже если он меня игнорирует.

Этот парень либо неловок в общении, либо откровенный придурок.

Я не очень хорошо реагирую, когда мне указывают, что делать. Мои родители и учителя называли это «встать в позу».

— Мне нужно пообщаться с остальными, — говорю я ему, теперь уже с вызовом и желанием уйти.

— Сядь, — снова говорит он.

Если бы он был кем-то другим, тем, кто не платил бы мне за пение, я бы послала его на хер и ушла. Но я замечаю, как Мэттью мельком смотрит в нашу сторону, и внутренне вздыхаю, признавая поражение.

И вот я здесь, сижу по его команде. Он смотрит на меня, потирая руки в перчатках. Жду, когда он заговорит. В чем проблема этого парня?

— Тебе нравится хранить секреты? — наконец монотонно спрашивает он.

Странно, что у него, кажется, нет эмоций, и вопрос тоже чертовски странный. В замешательстве морщу нос, и не знаю, что сказать.

Он продолжает.

— Я задам тебе вопросы и ожидаю правды в ответ. Я пойму, если ты солжешь.

— Ладно… — выдавливаю я.

Он откидывается назад, не сводя с меня взгляда. Чем дольше я рядом, тем больше чувствую, что сижу с потенциальным социопатом.

— Где Синита? — спрашивает он.

Я хмурю брови. Синита? Откуда он может что-то знать о ней?

— Она твоя соседка по комнате, ведь так? — Затем добавляет. — Помни, я жду правды.

— Откуда ты знаешь Синиту? — спрашиваю я.

На самом деле я не видела ее несколько месяцев. И она должна мне арендную плату.

У него вырывается раздраженный вздох.

— Ты тоже понятия не имеешь, где она, — говорит он. Черт, как он это сделал? Неужели выражение моего лица было таким очевидным? — Когда ты видела ее в последний раз?

— Несколько месяцев назад, — отвечаю я. — Напомни мне, как вы познакомились? — пытаюсь надавить. Он встает, как будто собирается уйти, но я делаю то же самое и поворачиваюсь к нему лицом. — Значит, ты хорош только в том, чтобы задавать вопросы, а не отвечать на них?

Выражение его лица не меняется, пока он скользит взглядом по мне с головы до ног.

— Мне нет нужды отвечать на вопросы человека, который все еще одевается как подросток.

У меня отвисла челюсть. Он серьезно только что это сказал?

— Тебя бесит этот смайлик? Ты не кажешься счастливым парнем.

Его челюсть дергается, словно он удивлён, что я укусила его в ответ.

— Если она свяжется с тобой, советую позвонить мне.

Он достает из кармана пиджака визитку и протягивает мне.

Я смотрю на него. Какого хрена он думает, что я возьму что-то из его рук?

— Я советую тебе взять ее, если хочешь получить следующую зарплату, — говорит он.

У меня снова отвисает челюсть.

— Ты мне угрожаешь?

С отсутствующим выражением лица он говорит:

— Если бы я угрожал ты бы не сомневалась. Возьми визитку.

Мудак.

Когда я тянусь за ней, он следит, чтобы наши руки не соприкасались. Как только я хватаю ее, он убирает руку. Я смотрю на визитку в замешательстве, пока не вижу его имя и номер на карточке.

— У нее проблемы? — тихо спрашиваю я. Мне не нравится этот парень, но если он что-то знает о ее исчезновении, то я тоже хочу это знать.

— Да. Чертовски большие, так что позвони мне, если хочешь, чтобы она была жива.

Его слова поразили меня: если я хочу, чтобы она была жива. Черт, она что, замешана в каком-то опасном дерьме? Конечно, она не может быть такой тупой. Но, по правде