class="p1">Медведь рявкает, вскакивает и встряхивается. Я шарахаюсь от клетки, врезаюсь в ящик с цветами и едва не падаю.

– Вы что делаете?!

Некромант, не обращая на меня внимания, подходит к клетке ближе и, к моему ужасу, отодвигает засов.

– Вылезай, – командует уверенно. – Да спокойно, девочка тебя не тронет, она сама боится.

Бояться-то боюсь, но схемы щитовых и огненных плетений в голове возникают мгновенно, ладони щиплет от магии. Гошка рычит. Медведь поглядывает на нас обоих неуверенно, словно и правда опасается.

Адамов грозит мне пальцем.

– Не шали. Сила ещё пригодится, и много. А ты вылезай уже, долго ждать?

Медведь шумно вздыхает и всё же покидает клетку. Смотрит на меня, делает шаг, другой. Мне ужасно хочется развернуться и сбежать, но я даже не оборачиваясь знаю, что прямо сейчас в дверном проёме стоит Сашка – это на него смотрит Адамов и строго прикладывает палец к губам. Я осторожно протягиваю руку вперёд, и если мне её откусят…

Медведь тянет морду и тычется шершавым мокрым носом мне в ладонь. Со спины подходит Сашка и обнимает меня за плечи. Мы все замираем на несколько мгновений, даже Гошка перестаёт рычать.

– Вот и ладно, – довольным тоном говорит некромант. – А теперь все в дом, сделать нужно многое.

С крыльца мы попадаем в узкую прихожую, а потом в кухню. Огромное тёмное помещение перегораживает широкий и длинный деревянный стол, у противоположной от входа стены дышит жаром большая печь. Влад сидит на скамье у стола, опустив голову на сложенные руки, отец стоит рядом с ним. А вот Адель устроилась на полу у печи, запустив руку в огонь, как в шерсть домашнего любимца. Пламя льнёт к её ладони, нежно облизывает пальцы, не причиняя вреда, но смотреть на это неуютно.

Хозяин прикрывает дверь и велит садиться. Мы с Сашкой пристраиваемся рядом с Владом, медведь проходит в дальний угол и там укладывается на пол. Мне от его присутствия неуютно, но Адамов преспокойно садится во главе стола, повернувшись к нему спиной. Надо думать, в случае чего он сумеет защитить и себя, и гостей, хотя шуточка про телегу и кладбище из головы упорно не идёт.

– Я собрал вас здесь, – начинает некромант, но его тут же перебивает Влад:

– Чтоб сообщить пренеприятнейшее известие.

Головы он не поднимает, голос звучит глухо, но ехидно.

– Рот закрой, пока язык не выдернул, – спокойно отзывается добрый дедушка.

Говорит он вроде без особого раздражения, однако на миг становится холодно и жутко. Влад выпрямляется и смотрит мрачно.

– Мне кажется, – говорит он, – что из всех родственников ко мне лояльно относится только бабушка. Остальных вечно что-то не устраивает. Может, если я всё же сдохну, у вас и проблем меньше будет?

Над столом повисает неприятная тишина, и я всей кожей чувствую необходимость вмешаться.

– Не вариант, – возражаю негромко, стараясь, чтоб голос звучал уверенно. – Пока ты живой, всегда можно уволиться, уехать на другой конец страны, да и за границу можно, и никто тебя не достанет. А если помрёшь – ну сам подумай, у тебя ж вся семья некроманты. Поднимут и заставят выслушивать нотации вечно. Это тебе не бестолочи из министерского подвала, которые с жуком справиться не могут, тут всё серьёзно.

Влад на пару секунд натурально зависает с приоткрытым ртом, но, как быстро выясняется, вовсе не потому, что напуган перспективой превратиться в зомби.

– Правда можете? – с каким-то даже восторгом уточняет он и, едва дождавшись кивка, подаётся вперёд: – Научите?!

Адамов удивлённо приподнимает брови и вдруг начинает хохотать. Я кошусь на Олега – тот кисло кривится.

– Я ничего ему не говорил ещё, – бросает он в сторону некроманта, не поднимая взгляда.

– Оно и видно, – фыркает тот, утирая глаза рукавом. – Я ж говорю, выпороть… Значит, в ученики согласен?

Влад закусывает губу и кивает. Адамов усмехается.

– Ну тогда вот тебе первое задание – рот закрой. И слушай внимательно, чтоб два раза не повторять. И это касается всех.

Ситуация, в которой оказались Сашка и Влад, с его слов выходит паршивой, но не безнадёжной. Чёртов Гном действительно привязался и в любой момент может попытаться дотянуться – это он и сделал, заманивая Влада в подвал, и именно на попытки воздействия реагировала «медвежья лапа». Но на Сашке и без неё амулетов, как на новогодней ёлочке шариков, не я одна утром перед выходом из дома выгребла все свои запасы, а вот у младшего Князева при себе был только прадедушкин браслет, который воздействие смягчил, но совсем защитить не смог.

– Я же понимал, что мне с Тарасом не надо, – ворчит Влад, которому позволили высказаться по теме. – Не совсем же дурак, и так хреново было. Но он как-то убедительно говорил, что просто идёшь и не споришь, и до самой пентаграммы.

Дементьев уверял, что Белая гниль так просто не наколдовывается и непременно бьёт по создателю. Не факт, что проклятие способно сожрать целого элементаля, однако сил он должен был потратить немало, да ещё и помощника лишился. Увы, радоваться рано.

– Он не сдастся, – мягко произносит Адель, не отрывая взгляда от огня. – Озлобится, затаится ненадолго, но скоро попытается ударить снова. Без физического тела он уязвим, но…

– Загнанная в угол крыса опасней всего, – мрачно заканчивает Князев.

Вероятность, что Гном снова попытается взять под контроль Сашку или Влада, не так уже велика, за ними теперь будут приглядывать внимательней обычного. Но в любой, самой надёжной с виду защите может оказаться брешь – например, вторичное пробуждение дара. Почти-некромант и почти-оборотень в это время уязвимы особенно, поэтому разорвать тёмные связи нужно как можно быстрее.

Сегодня.

Сейчас.

– Это будет больно, – предупреждает Адамов, гремя посудой в дальнем от печи углу. Кухня там вполне современная, с аккуратными шкафчиками, полочками, раковиной и электроприборами.

– Насколько больно? – уточняю я, потому что парни только кисло переглядываются.

Некромант пожимает плечами.

– У каждого по-своему, но в целом приятного мало. Бери вот миску, и ты, внучек, тоже, за водой сейчас пойдём. А вы двое раздевайтесь, пока мы ходим.

Солнце уже село, но снаружи достаточно светло, чтоб не спотыкаться о ящики с цветами. Адамов выходит в центр двора, кланяется на все четыре стороны. Нам с Князевым велено молчать, сам некромант по дороге что-то бормочет