– Плохая шутка. – Князев в ответ выразительно хмыкает, и этого хватает. – Понял. Давай подробности.

Отчёт укладывается в несколько фраз: Белая гниль, Влад, Дементьев, «ещё один придурок, ты не знаешь», пара слов об элементале-преступнике, «я рассказывал, помнишь?» По окончании с той стороны портала шумно вздыхают.

– Я ведь предупреждал.

– Да.

– А ты решил по-своему. Послушал свою бабу, пожалел, испугался…

– Да.

– И если он всё-таки…

– Я буду виноват, – очень спокойно заканчивает Князев. – Ты придёшь?

Из темноты доносится сердитое сопение, а потом приказ:

– Отодвинься.

Я жду, что портал расширят до размеров хотя бы двери, но чернота вдруг лопается, словно мыльный пузырь. Брызги разлетаются в стороны, замирают на середине траектории и тут же несутся назад, сбиваются в единую кляксу, а та превращается в мужчину: плотного, невысокого, плохо выбритого, с растрёпанными седыми волосами почти до плеч. Одет он в чёрные штаны и чёрную же рубаху, длинную, свободную, подпоясанную верёвочкой. Обуви нет вовсе, на шее видны несколько шнурков, и в вырезе рубахи нет-нет да и поблёскивает что-то металлическое.

Новоприбывший смотрит на меня светлыми, почти прозрачными глазами, и мне становится холодно. Ящерка и та пытается спрятаться под рукав, хотя обычно посторонняя магия вызывает у неё либо интерес, либо агрессию. Но опасности я не чувствую, только силу: древнюю, тяжёлую, как гранитные валуны, как горы, как сама земля.

А ещё чувствую любопытство – чужое, умеренное, но цепкое.

– Интересная ведьмочка, – произносит некромант. – Разноцветная. И, – взгляд перемещается на Сашку, – оборотень. И, – он оборачивается и несколько секунд рассматривает Сильфа, – элементаль. И Костик со своими… Внучек, тебе дедушка ведь рассказывал, что бывает, если водишься с сомнительной компанией?

– Не смешно, – огрызается Князев. – Да и кто бы говорил.

– Тоже верно, – соглашается дедушка. – Ладно, ведите, показывайте. Убери свои поделки, Костик, как маленький… И детскому саду своему вели снаружи ждать, я вам не клоун. А ведьмочка, кстати, пусть идёт. Поможет.

Я не сразу соображаю, что речь обо мне: от каждого шага некроманта реальность будто вздрагивает, резонирует и мягко отзывается внутри головы, отчего мысли рассыпаются и не желают собираться. Сашка ловит меня за руку, и мне самой не особо хочется куда-то идти с магом такой силы, но на кону – жизни людей, и кто я буду, если откажусь?

Князев одними губами произносит «пожалуйста». Я киваю, быстро целую мужа в щёку и отдаю ему сумку с драконом. Гошка сердито ворчит, некромант оборачивается.

– Зверя бери, – велит он. – Хороший зверь, поможет. А мужика своего оставь, ему силы для другого нужны будут. Да, Костик, всё посмотрю, но потом.

Некромант распахивает дверь палаты и жестом велит медбрату убираться. Тот не пугается и сперва ждёт команды от начальства, Кощеев подтверждает нервным кивком. Он тоже остаётся снаружи, зато Князев в последний момент заходит и захлопывает за собой дверь, а потом идёт открывать окно – внутри сильно пахнет лекарствами и почему-то гарью.

Влад на наше появление не реагирует, даже когда Гошка у меня на руках тянет в его сторону шею и чирикает. Дементьев приоткрывает глаза и издаёт булькающий звук.

– Пётр… Афанасьевич… вы здесь… а я… вот… не успел…

Он умолкает и заходится хриплым, задыхающимся кашлем, отчего приборы начинают недовольно пищать. Адамов качает головой, но вместо попыток помочь выдаёт Дементьеву щелбан в лоб.

– Славик, – говорит строго, – не пессимизди. Поживёшь ещё.

Тот снова булькает, но не возражает. Выглядит он ещё хуже, чем в подвале: лицо, плечи и руки словно измазаны серой краской и облеплены тонкими серо-розовыми лоскутками, на белой простыне, которая укрывает пациента до шеи, влажные пятна.

Мне сильно не по себе. О лечении магией я знаю чуть больше, чем ничего, о Белой гнили сегодня услышала впервые, к некромантии отношения не имею вовсе. Адамов без тени сомнений велит мне встать по другую сторону кровати, Князев легонько подталкивает, задавая направление. Дементьев провожает меня взглядом, на обезображенном проклятием лице эмоции не читаются, но он не возражает и вопросов не задаёт.

А мы разве не Влада будем лечить первым?

– Там тяжелее будет, – откликается на мой невысказанный вопрос Адамов. – Потренируешься.

Гошка лезет мне на плечи, тычется носом в щёку. Я глажу его по морде, и это простое действие помогает слегка успокоиться.

– Что мне делать?

Оказывается, не так уж много. Мне очень кратко объясняют, что проклятие быстро распространяется по энергетическим сосудам и заставляет магию жертвы атаковать свой же организм. А лечится эта пакость только некромантией, да ещё нужна кровь ближайшего родственника с таким же даром.

Я невольно морщусь, вспоминая рассуждения Влада про зомби и кошек. Адамов замечает, делает паузу и шевелит губами, подбирая слова. Я прямо по лицу вижу, насколько его тяготит невозможность объясняться привычными терминами и необходимость подбирать аналогии. Даже немного жаль его, и я очень стараюсь понять, жалея, что раньше не задумывалась о чтении книг по некромантии. Но кто б знал, что пригодится.

– Это вроде как… ну, бактерии, – произносит он наконец. – У всех есть, живут себе, не мешают, а потом вдруг раз – и ангина посреди лета.

– Хотите сказать, – спрашиваю подозрительно, – что ангину вызывает проклятие?

Он нетерпеливо вздыхает.

– Хочу сказать, что я могу шарахнуть по этому, – он небрежным жестом указывает на пациента, – аналогом антибиотика. Но в процессе сдохнет много чего полезного, и восстанавливаться придётся долго, а то и всю жизнь потом на поддерживающей терапии. И не факт, что после этого колдовать выйдет.

Дементьев снова булькает, тихо и нервно. Адамов запускает руку за пазуху, чем-то звенит и вытаскивает крошечный пузырёк, подвешенный за петельку на горлышке. Вынимает пробку, на выдохе опрокидывает в себя содержимое, кривится и быстро занюхивает рукавом.

– Ох, тяжко… Нет бы вам завтра со своими проблемами, – жалуется он хрипло. – Ладно. Калечить я его не хочу, потому нужна помощь. Противовес. Твои три стихии против одной моей – должно хватить для баланса. Авось какой дракон и вылупится.

Баланс стихий в моей голове укладывается без проблем, Саламандра в своё время очень доходчиво объяснила, а на то, как три стихии сдерживают одну, я успела в марте полюбоваться вживую. По факту от меня требуется из магии огня, воды и воздуха сформировать плетения, напоминающие лепестки, и