тянет меня за рукав. Я падаю прямо на этого человека. Им оказывается Иларий.

– Не вмешивайся! – скрипит парень.

– Он ее изнасилует, – рычу я. – Не буду я на это смотреть!

– Ты сделаешь хуже, поверь. Волаглион совершает немыслимые бесчинства, когда злится, – испуганно настаивает Иларий.

– Да какая разница, если нас нельзя убить? Чего ты боишься?

– На нас заживают любые раны, кроме оставленных Волаглионом, – скулит парень. – Видел шрам Рона? Угадай, кто раскроил ему пол-лица? Но это еще ерунда! Станешь ему мешать – он по кускам тебя кромсать начнет, и раны на теле перестанут заживать, но ты будешь жив, понимаешь?

Я оборачиваюсь на жалобный стон Сары. Иларий вцепляется в мое плечо, не дает сдвинуться с места.

– То есть ты предлагаешь просто смотреть, как он… как… – плохо осознавая происходящее, я заикаюсь.

Мне сложно поверить, что Сара нуждается в помощи и что я хочу встать на ее защиту.

– Не ты ли кричал, что ненавидишь ведьму? – лихорадочно напоминает Иларий.

– Я не позволю издеваться над кем-то у меня на глазах! – шиплю в ответ.

– Тогда иди к себе и не смотри, – строго парирует он.

– Я…

– Что происходит? – раздается перепуганный голос Инги.

Она выскакивает из-за спины Илария, держа в руках ножницы. Я замечаю, что волосы парня стали короче. Инга училась на парикмахера, и, кажется, теперь ее единственные клиенты я, Иларий и Рон. Правда, насчет себя сомневаюсь. Каштановые волосы Рона определенно стали аккуратнее, а меня Инга даже расчесывать не станет. Разве что предложу отрезать мне пару-тройку пальцев, это она с радостью.

– Стой. – Иларий притягивает Ингу к себе. Теперь он держит нас обоих. – Неужели не понимаете? Он все равно закончит то, что начал, потом изнасилует тебя, Ини. Рексу вспорет живот. Будешь ходить с кишками в руках, и боль, между прочим, никуда не исчезнет! Мы, может, и не умираем, зато боль прекрасно чувствуем. Пошли, Ини!

– Но кто он? – уточняет Инга.

Парень берет ее под руку и уводит на улицу через заднюю дверь. Он и мне кивает, предлагая присоединиться. Я отрицательно качаю головой, давая понять одно: я намерен совершить нечто безумное.

Снимаю кинжал со стены.

Баллок. У моего дяди такой был. Когда в детстве я рассматривал его любимую коллекцию, дядя сказал, что это название кинжал получил, потому что напоминает член. Тогда я не обратил внимания. А вот теперь, осматривая гарду с двумя выпуклостями, кажется… понял. Забавно.

Я задерживаю дыхание, прицеливаюсь и кидаю кинжал в сторону Волаглиона.

Раздается крик Сары. Волаглион и не пискнул. А я… что же, я попал. Ему в плечо… Мазила! Какой же я мазила…

В детстве я всегда попадал точно в цель, когда дядя вешал мишень на дерево и учил кидать ножи. Я не сомневался, что попаду в висок! Увы, пора копать четвертую могилу во дворе. Кинжал в форме члена подвел меня.

Я беру со стены другой кинжал.

Волаглион медленно поворачивается, зрачки его расширяются, белки заливает тьма – глаза сливаются с черной окантовкой на веках. Веет могильным холодом. Неведомая сила не дает убежать. Я стою и жду катастрофы.

Демон вырывает кинжал из плеча. Бровью не дрогнул! После этого он скидывает пальто, рубашку – пуговицы разлетаются во все стороны – и стоит обнаженный по пояс, с идеальным торсом, широкой линией плеч, мускулистый. Не то чтобы я способен оценить мужскую красоту (не считая своей, я-то шикарен), но она явно присутствует. Я вижу татуировки на запястьях демона. Такие же браслеты, как у Висы…

Какого черта?

Волаглион касается своего плеча. Рана затягивается. Он регенерирует за жалкие секунды, и лишь кровь, стекающая по бицепсу, напоминает о полученном ранении.

Да вы издеваетесь!

Сара обхватывает медальон и шепчет приказ. Мой кулак разжимается сам собой. Клинок звякает о плитку гостиной.

Она шутит? Я же помочь хотел! И что теперь делать? Бежать? Нет, покажешь слабость один раз, и об тебя всегда будут ноги вытирать. Однако как бороться с тем, у кого раны моментально затягиваются? Его вообще можно убить? Что он такое?

– Flamma gladii, – произносит демон.

Я кидаюсь в сторону – из пальцев Волаглиона выскальзывают потоки пламени и летят прямо в меня.

Глава 17

Кукловод дома

Острые языки пламени, к счастью, поджигают только кофту. Я чувствую запах паленой ткани и торопливо щупаю грудь. Вроде цел. Сжимаю зубы и поднимаюсь на ноги. Волаглион едва дыру мне между ребер не прожег.

– Рекс… верно? – спрашивает демон.

Глаза его напоминают грозовое небо: вот-вот грянет оглушающий взрыв, потолок обрушится на голову, и густая тьма поглотит наши останки.

Каждая мышца моего тела напрягается в ожидании удара, какой бывает при столкновении гигантского метеорита с карликовой планетой. Энергетика демона расколет меня. Выбьет с орбиты. Снесет с корнем!

Ведьма выразительно кивает на лестницу. Приказ ясен. Уходить. Но я не собираюсь подчиняться. Растрепанные рыжие волосы, синяк на плече, неровное дыхание, испуганные синие глаза… И мое сердце бешено скачет. Сара боится, но изо всех сил показывает обратное. В руках Волаглиона она – безвольная кукла, терпит любые прихоти хозяина.

Хмурясь, я двигаюсь в ее сторону.

Никуда я не уйду.

Этот урод чуть не испепелил меня! Он ответит за это. Я бессмертен, а значит, есть шанс поквитаться, надо подобрать что-нибудь острое… и отрезать ему причиндалы!

Шрамы на животе Сары вдруг приковывают мой взгляд. Буква «В». Уродливо-изогнутая буква «В». Так это что… его работа? Он изуродовал девушку? Этот урод оставил на ней свои инициалы, блядь?

Сара запахивает халат, поднимается, но демон толкает ее обратно на диван и приказывает оставаться на месте. Вокруг золотых волос разбухает темная воронка и окрашивает их в черный цвет, словно ночь поглощает солнце. Свет в комнате искрится. В воздухе запах серы.

С меня хватит!

Я шагаю к Саре, Волаглион – ко мне, и теперь чернеют не только его глаза и волосы (которые еще и отрастают до самой груди, извиваясь в воздухе), но и пальцы, будто демон их в чернильницу обмакнул. Лицо его – стальная плита. Совершенно не понимаю, что он собирается делать. Благоразумие советует притормозить, и я слушаюсь, останавливаюсь и смотрю в нефтяные глаза, которые не отрываются от меня.

Господи, как же я ошибся. Каким наивным был! До чего неверно истолковал сущность Сары. И теперь поражен – мучительно поражен – ее покорностью перед мужчиной.

Она пешка в игре этого… этой твари.

– Чего ты желаешь, Рекс? – спрашивает Волаглион. – Неужели Сару?

– Оставь ее в покое, – рычу я.

Мы стоим