На его лице отразилось облегчение, похоже, подобные возмутительные мысли и чувства вступали в сильное противоречие с его сыновьей почтительностью, и он был рад узнать, что это не его собственные безобразия, а наведенные извне.

Я кивнула и продолжила читать:

— “...Постепенно я обнаружил, что чем меньше внимания обращаю на привнесённые чужой волей мысли и чувства, тем слабее они становятся, а во время глубокой медитации и усиленной циркуляции Ци исчезают вовсе… “

Я была уверена, что у Лю Фэйлона тоже хватит самодисциплины, чтобы успешно противостоять этой порабощающей дряни. В новелле, правда, у него не получилось, и тут можно только гадать о причинах. Лю Ланфэнь вовремя не оказалось рядом? Её меч Иньфэн обладал другими свойствами? Случилось что-то очень плохое, что выбило Лю Фэйлона из колеи и нарушило его согласие с самим собой? Был ещё какой-то фактор, который ослабил морально-нравстенные принципы потенциального злодея, превратив его в злодея реального? Быть может, какой-то токсин или наркотик? Кто может дать ответ? Впрочем, это уже было неважно. Сейчас мы имели то, что имели.

24. Ты ведёшь следствие, а следствие ведёт тебя

Лю-шицзе вернулась через два дня и сообщила, что среди своих они с отцом вредителя не нашли. С одной стороны это было хорошо, потому что означало, что соклановцы и будущие подчинённые Лю Фэйлона не потеряли берега окончательно, а с другой — плохо, потому то надо было искать дальше, а время шло. К тому же возникало множество всяких тонких политических нюансов. Нельзя было никому сообщать, что с наследником Гуйцзу Лю случилась такая досадная неприятность, как тёмное порабощение. Наследник должен быть безупречен всегда и во всём, и для своих, и для чужих. Нельзя было в открытую искать преступника в других кланах, это стало бы невероятным оскорблением. Нельзя было привлекать к решению проблемы больше людей, чем уже есть, потому что “см п. 1”. Глава клана и его брат не должны были проявлять какую-либо несвойственную им активность, чтобы не вызвать подозрений. И всё такое прочее. Учитывая весь этот набор правил и запретов, выход предполагался один: дальнейшее расследование могли проводить только мы с Лю Ланфэнь, причём притворяясь, что занимаемся чем-то другим.

Легенда мы подготовили такую: я — дальняя родственница генерала Шао из очень самобытного и сурового клана на северной границе Империи, практически дикая тварь из дикого леса, и Лю Ланфэнь по-родственному помогает мне освоиться в столице. Сейчас водит в гости к хорошо знакомым людям, чтобы слишком сильно не шокировать ни меня, ни их, потом, когда я более-менее освоюсь, поведёт к незнакомым, а уже после этого придёт время приёмов и собраний. Таким образом, что бы я ни отмочила, всё шло на пользу моему образу неотёсанной деревенщины. Гениально!

Матушка Лю Ланфэнь без труда получила для нас приглашение на чай от девы Дун, и на следующий день мы отправились в гости к этой подозрительной особе. С Лю Фэйлоном осталась сидеть его родительница, Госпожа Тао. Невероятная красавица, конечно же, держала лицо и безупречно себя вела, но почти на меня не смотрела, не отрывала взгляд от неподвижного сына. Родные и близкие пациентов — это всегда непросто.

Дун Цзинхуа, старшая дочь главы рода Дун, устроила чаепитие в саду и пригласила штук пять своих подруг, чтобы было веселее. Девицы выказывали всевозможное почтение Лю Ланфэнь, с интересом на меня поглядывали, вели положенные по этикетку беседы и отвешивали друг другу приличествующие комплименты. Я тихо сидела рядом с шицзе и пыталась понять, тянула ли Дун Цзинхуа на коварную злодейку или её использовали вслепую. Скорее всего второе, или она очень талантливо притворялась открытой и непосредственной обаяшкой по типу “что на уме, то и на языке”.

— А-Цзин, — спросила Лю Ланфэнь, когда беседа стала более непринуждённой, — я слышала, две недели назад вам пришлось снова загонять некромарионеток в шахту.

— О, да! Какой-то идиот повредил запирающие массивы, и эти твари чуть не разбежались по соседним деревням! Слава Гуаньинь, никто не пострадал! Хорошо, что ближайшие кланы пришли на помощь, сами мы так быстро не справились бы!

— Разве могло быть иначе? — всплеснула руками Лю-шицзе. — Это ведь общая беда! Но я