сделала то, чего я не ожидал: она заговорила. В моей голове.

«Ты мне не враг. Но ты со мною связан. Дверь для тебя открыта. И она не закроется, пока ты её не найдёшь. Или она сама тебя найдёт!»

И в следующий миг «Тень» исчезла. Просто исчезла, как будто её никогда не было. На том месте, где она стояла, был только чистый, нетронутый снег.

Голова, к слову, гудела, как будто кто-то бил в колокол внутри моего черепа. Как я мог услышать моба, да и…

— Твою мать, — выругался вслух. — Что происходит⁈

«Ты мне не враг. Но ты со мною связан».

Что это значило? Почему не враг? Чем я связан с мобом⁈

У меня, к слову, не было толком-то времени, чтобы всё это обдумать. Ибо из-за угла усадьбы послышался грохот, и я увидел «Скорлупок».

Много «Скорлупок». Больше, чем в прошлый раз… штук пятьдесят. Они шли через парк, ломая деревья и сминая кусты, как бульдозеры, и направлялись к арке. К арке, через которую ещё бежали люди.

Последняя группа — десять человек — была в трёх метрах от арки. «Скорлупки» были в двадцати. Десять секунд, может, пятнадцать — и «Скорлупки» догонят.

Я побежал. А точнее, рванул с места и схватил ближайшего пожилого мужчину, который еле передвигал ноги. Затем буквально швырнул его через арку — на улицу. Потом следующего. Потом следующего.

Десять человек. Десять бросков. Две секунды при нынешних статах.

«Скорлупки» были в десяти метрах, когда последний человек вывалился через арку. Я развернулся и встал в арке спиной к улице, лицом к усадьбе.

Сорок «Скорлупок». Одна арка. Один я.

Первая «Скорлупка» врезалась в арку.

Она весила тонн пятьсот, двигалась со скоростью автомобиля и била клешнёй с силой, которая могла раздавить броневик. Клешня попала в мою грудь, но я даже не почувствовал урона!

Офигеть… да я для такого моба тупо неуязвим!

Я схватил клешню и дёрнул.

«Скорлупка» перевернулась. Панцирь треснул под моей рукой, как яйцо. Существо забилось, лапы задёргались, и я добил его ударом ноги в панцирь: один удар — и «Скорлупка» перестала двигаться.

Вторая «Скорлупка» налетела на первую и споткнулась. Я использовал это: подбежал, схватил её за переднюю лапу и швырнул в третью. Две «Скорлупки» столкнулись, покатились по снегу, путаясь в лапах и клешнях. Я добил обеих, по одному удару на каждую.

Три за две секунды.

Четвёртая «Скорлупка». Пятая. Шестая.

Я бил. Правой, левой, ногой, локтем: нетехнично, некрасиво, но эффективно. Каждое попадание — треск панциря, всплеск какой-то жидкости, которая не была кровью, и ещё одно тело на снегу.

Седьмая. Восьмая. Девятая.

Усталость? Нет. Сто выносливости означали, что я мог бить долго. Очень долго. Но была другая проблема: пространство. Арка была узкой, примерно два метра в ширину. «Скорлупки» могли идти только по одной или по две, и это работало в мою пользу. Но если они обойдут меня с флангов…

Десятая. Одиннадцатая. Двенадцатая.

Я огляделся. Двор слева — стена. Справа — стена. Позади — улица, куда убежали люди. Впереди — толпа «Скорлупок», которая не заканчивалась. Фланговый обход возможен только через стены. Хорошо. Значит, я держу узкое место, и они не могут обойти.

Тринадцатая. Четырнадцатая.

Где-то в голове, в той части, которая не была занята боем, я считал: четырнадцать убитых, двадцать шесть оставшихся. При текущей скорости — примерно сорок секунд на всех. Это было… выполнимо. Вполне выполнимо.

Семнадцатая. Восемнадцатая. Девятнадцатая.

Двадцатая «Скорлупка» сделала то, чего не делали предыдущие: она остановилась.

Просто остановилась в трёх метрах от меня и замерла. Шесть жёлтых глаз смотрели на меня, и я почувствовал тот же «взгляд», что и в первый раз: не угроза, не голод — оценка.

Потом она повернулась и ушла.

Просто ушла. Развернулась и пошла обратно, к разлому. За ней — двадцать первая, двадцать вторая, двадцать третья. Все оставшиеся «Скорлупки» развернулись и пошли к разлому, как будто кто-то дал им команду.

Что-то было очень, очень не так. И это «что-то» было связано с тем, что сказала «Тень».

* * *

Я вернулся к служебному выходу. Лариса уже была там — с планшетом, с наушником, с лицом, которое не выражало ничего, кроме усталости.

— Все вышли? — спросил я.

— Четыреста шестьдесят восемь, — ответила она. — Четыре отсутствуют. Не можем установить, где они: внутри здания или…

Она не договорила. Не нужно было.

— «Скорлупки» ушли, — сказал я. — Все. Просто развернулись и ушли. И «Тень» исчезла.

Лариса посмотрела на меня. Потом на двор, где лежали тела убитых «Скорлупок». Потом снова на меня. Она некоторое время молчала, но затем кивнула.

— S-ранг, — сказала она, как будто произносила диагноз.

— Дело не только в ранге, — я отряхнул снег с рук. — Это потому что…

Я остановился. Потому что что? Потому что я был ключом? Потому что я был «связан»? Потому что «Тень» сказала мне что-то, чего я не понимал? Я не знал.

— Да, верно. Потому что я S-ранговый, — закончил я. — Это всё, что имеет значение.

Лариса кивнула. Потом посмотрела на планшет и побледнела.

— Громов.

— Что?

— Разлом. Он… расширяется.

Я посмотрел в сторону парка. Там, где полчаса назад была дыра размером с дверной проём, теперь зияло что-то размером с дом. Края рваные, мерцающие, неправильные. И из этой дыры выходили не «Скорлупки».

Новые, более крупные «Пауты». Десятки. Сотни. Они выходили из разлома, как пауки из гнезда, и покрывали парк, стены, крыши усадьбы серой сетью, которая… соединялась. Каждая нить связывалась с другими, каждый «Паут» связывался с соседями, и всё это вместе формировало что-то, что было больше, чем сумма частей.

Форму.

Сеть формировала форму. Я не видел её полностью, она была слишком большой, слишком рассредоточенной, но я видел куски: здесь — что-то вроде руки, там — что-то вроде ноги, вон там — что-то, что могло быть головой. Гигантское тело, собранное из сотен «Паутов», которое медленно поднималось над усадьбой, как тень, как облако, как что-то, чему не было названия.

И тогда я понял, где был босс.

Босс не был внутри разлома. Босс не был отдельным существом. Босс был… коллективом. Десяток «Паутов», которые были на деревьях и никого не трогали, а также новые, вывалившиеся из разрыва, объединялись в одно целое существо, которое было больше, сильнее и опаснее, чем любой отдельный «Паут».

Боссом был рой.

— Лариса, — сказал